Мне хотелось бы посмотреть ваше горло, господин граф."
"— А что вам это даст? И зачем вы привели в мои покои столько посторонних людей? Между прочим, моя простуда перекинулась теперь на нос.
Он демонстративно высморкался.
— Странно, — сказал доктор. — Простуда имеет обыкновение опускаться в грудь, вызывая кашель. У вас нет боли в груди?
— Нет, благодарю вас, я чувствую себя хорошо, — отрезал граф. — Единственное в чем я нуждаюсь, так это в покое!
Комендант заметил у него на простыне бурое пятно.
— У вас шла кровь, господин граф?
— У меня? Ничего подобного! С чего вы взяли? А сейчас, господа, извините, я хотел бы немного поспать…
Они поняли, что добровольно граф ни в чем не признается, и Тристан, недолго думая, сорвал с него одеяло.
Граф вскрикнул, сел и весь сжался.
— Вы дорого за это заплатите, господа! — испуганно и вместе с тем гневно закричал он. Доктор и комендант не двигались с места.
— Кто бы мог подумать! — медленно проговорил комендант.
Граф Рюккельберг пытался завернуться в простыню, чтобы прикрыть свою рубашку, но простыня, как и рубашка, была в крови.
Комендант заметил, что из-под тюфяка торчит край кружевной ткани. Он не без усилия выдернул ее из-под толстого графа.
— Я уже видел эту ткань, — сказал доктор. — Это покрывало с кровати маленькой герцогини Марины.
— Теперь понятно, почему возле ее комнаты не было никаких кровавых следов, — сказал комендант. — Граф просто завернулся в это покрывало.
— Возле чьей комнаты? — процедил сквозь зубы граф.
Из-под тюфяка извлекли еще несколько вещей. Это была разорванная и окровавленная одежда графа.
— Я вижу, девочка мужественно защищалась, — дрогнувшим голосом сказал Тристан.
— Какая девочка? Я не понимаю, о чем вы говорите! Просто во время охоты я упал в кусты шиповника!
— Снимите, пожалуйста, рубашку, господин граф, — сказал доктор, не обращая внимания на его объяснения. — Она вся заскорузла от крови.
Граф Рюккельберг хотел лечь, чтобы посетители не увидели его спину, но они опередили его и решительно сорвали с него рубашку.
Голый, жалкий и жирный, граф сидел, съежившись, на кровати, пока они осматривали его спину, покрытую длинными царапинами, нанесенные острым предметом. Конечно, Марине было не под силу нанести графу смертельный удар своей толстой короткой иглой для вышивания, да она этого и не хотела. Но, как сказал Тристан, она мужественно защищалась.
