Правда, одна из царапин была глубже других, чем и объяснялось как болезненное состояние графа, так уверенность Марины, что она убила его.
Именно поэтому, да еще из-за непреодолимого страха перед графом, она и убежала на крышу. А там рассудок окончательно покинул ее, и она, не понимая, что делает, оказалась на башне.
Или она сознательно искала смерти?
От этого предположения всем стало не по себе: до какого отчаяния была доведена маленькая, слабая девочка, если сначала хотела убить графа, а потом покончить с собой.
— Каково состояние графа, господин доктор? — спросил комендант без тени сочувствия в голосе.
— Тюремное заключение он выдержит, — в тон ему ответил доктор.
Рюккельберг возмущенно вскрикнул.
— Вы пугали девочку тем, что палач заберет ее мать, если она не уступит вам, — безжалостно продолжал комендант. — Теперь пришел ваш черед бояться палача, граф Рюккельберг.
— Нет! — закричал граф. — Нет! Я ни в чем не виноват. Клянусь вам! Девчонка лжет. Она сама набросилась на меня с этим оружием.
Она безумная. Не верьте ей.
— Чему именно мы не должны верить? — вдруг мягко спросил комендант.
Граф с изумлением уставился на него.
— Что она вам сказала? — с трудом выговорил он.
— Ничего. Абсолютно ничего.
— Ах, вот как! Тогда в чем же вы меня обвиняете?
Тристан отвернулся, граф вызывал у него омерзение. Говорить больше было не о чем.
Итак, слава Богу, поборники истинной власти не имели отношения к исчезновению Марины.
7
Наступил вечер.
Тристан осторожно постучал в дверь герцогини Хильдегард.
Ему открыла камеристка.
— Как они себя чувствуют? — спросил он.
— Маленькая герцогиня спит, — неприветливо ответила камеристка. — И Ее Высочество тоже нуждается в отдыхе.
— Спасибо, тогда я не буду мешать. Передайте им мой поклон.
— Это вы, Тристан? — послышался голос Хильдегард из спальни. — Заходите, пожалуйста!
С недовольным видом камеристка впустила Тристана в покои герцогини.
«Часто слуги бывают чванливее своих господ», — думал Тристан, входя в спальню Хильдегард.
В огромной кровати Марина казалась совсем маленькой. Хильдегард, завернутая в одеяло, сидела на скамье у окна, опершись на гору подушек. В спальне горели всего две свечи.
Хильдегард попросила Тристана сесть рядом с ней. Он поблагодарил и извинился за поздний визит.
— Я ждала вас, Тристан. — Голос Хильдегард звучал хрипло, после пролитых сегодня слез. — Вы знаете, человеку иногда требуется поддержка более сильного. Потому-то многие великие полководцы верили в Бога.
