Хильдегард хотела встать.
— Сидите, герцогиня, я сейчас успокою ее, — сказал Тристан.
Склонившись над кроватью, он мягко заговорил с Мариной:
— Тише, тише, Марина, тебе никто не угрожает. Здесь, в маминой комнате, ты в полной безопасности. Тут до тебя никто не доберется.
Марина открыла глаза и в страхе уставилась на него. Потом закричала и начала биться.
— Нет, нет! Вы не смеете! — кричала она.
— Не бойся, это Тристан, наш рыцарь! — сказала Хильдегард, желая успокоить дочь.
По-видимому, Марина еще не совсем очнулась от сна, но постепенно взгляд ее стал более осмысленным, страх и боль, отражавшиеся в нем, понемногу таяли.
Нижняя губа у нее все еще дрожала.
— Спи, дитя мое, — ласково сказал Тристан. — Мы с твоей мамой будем охранять тебя.
Марина в тоске откинулась на подушки и закрыла глаза. Порошок, который ей дал доктор, еще действовал, и Тристан вернулся к Хильдегард.
Ему и Хильдегард одновременно пришла в голову мысль, что после случившегося Марина ни разу не обратилась, ни к кому лично. Те несколько слов, что она произнесла, не предназначались какому-либо определенному человеку.
Марина по-прежнему билась в тисках неведомого им кошмара.
Они говорили шепотом, чтобы не нарушать ее сна.
Вопрос Тристана не был случаен. Он догадывался, что герцогине некуда ехать.
И пришел к ней, чтобы убедиться в этом.
— Ваше Высочество… — нерешительно сказал он. — Позвольте мне предложить вам и вашей дочери мой скромный дом. Вы сможете жить там, сколько пожелаете. Мне тяжело жить одному в Габриэльсхюсе после смерти моих родителей, и я счел бы для себя большой честью, если бы вы с Мариной согласились разделить со мной мое одиночество.
Я был бы счастлив, оказать вам гостеприимство, Ваше Высочество!
Хильдегард задумалась и не сводила с него глаз. Тристан быстро добавил:
— Можете не отвечать мне сейчас. Но, ради Бога, подумайте о моем предложении! Уверяю вас, мои слуги совершенно не похожи на тех камеристок, услугами которых вам и Марине пришлось здесь пользоваться. В Габриэльсхюсе вы будете окружены сердечной заботой и теплом.
А главное, мне хотелось бы, чтобы вы уехали отсюда как можно скорее.
Он не стал говорить ей о поборниках истинной власти. Хильдегард поправила одеяло, в которое была закутана, Тристан поспешил помочь ей.
— Спасибо, — сказала она. — Я не забуду вашего великодушного предложения, Тристан. И подумаю о нем. — Она засмеялась. — Надеюсь, о нас с вами не пойдут пересуды. Я едва ли могу испортить вашу репутацию, а Марина — еще ребенок.
