Когда гостьи Тристана удалились к себе — им отвели две красивые большие комнаты, и каждой даме должна была прислуживать своя камеристка, — Тристан сел за письмо Виллему.
Письмо было написано в дружеском тоне, но не допускало никаких возражений. Они должны извинить его, но как раз сейчас он не может отлучиться из Габриэльсхюса. Его близкий друг, герцогиня Ризенштейн, лежит при смерти, и ее дочь тоже требует постоянного присмотра. Он взял на себя ответственность за них обеих и не может их оставить. Все вопросы, связанные с их новым родственником, придется решать без него.
Он вообще не понимает, что изменится от его отсутствия на встрече родни.
Кроме того, на носу зима — самое неподходящее время для морских путешествий.
Тристан отправил письмо и забыл о нем.
Тристан был счастлив. Первый раз за много лет он был кому-то нужен. Все свободное время он проводил в Габриэльсхюсе. Они с Хильдегард очень сблизились и порой понимали друг друга без слов. Нередко они засиживались за беседой далеко за полночь, пока Тристан с ужасом не вспоминал, что Хильдегард необходим сон.
Она же смеялась и говорила, что отпущенное ей время она должна использовать наиболее разумным способом — то есть проводить его вместе с Тристаном.
Тристан никогда не вспоминал об их разнице в возрасте: Хильдегард была почти на десять лет старше его. Они были друзьями. А дружба не разбирает, кто старше, кто младше, ее не пугает даже разница между поколениями. В обществе Хильдегард Тристану было хорошо и спокойно. Он мог не опасаться откровенного или тайного кокетства, а то и душераздирающих сцен, которые нередко устраивали дамы, возлагавшие на него слишком большие надежды.
Марина же предпочитала уединение. Если к ней обращались, она отвечала с вежливой улыбкой, но близко к себе никого не допускала.
Тем не менее, чувствовалось, что ей нравится в Габриэльсхюсе. Она часами бродила по усыпанному листвой парку, разговаривала с собаками Тристана и никогда не выражала желания уехать отсюда.
Однако в глазах ее еще метался страх, и она выглядела притихшей и подавленной.
Неужели она никогда не оправится от случившегося, думал иногда Тристан. Ему хотелось, чтобы это было не так. Он желал добра этой девочке, у которой во всем мире не было никого, кроме смертельно больной матери.
До них дошла весть о том, что граф Рюккельберг был полностью оправдан. «Баловство с девочками — невинная забава любого дворянина», — сказал судья с надменной улыбкой. Но графу пришлось навсегда уехать из Дании.
