О последнем Тристан и Хильдегард сообщили Марине. Они пытались внушить ей, что в случившемся нет ее вины, а то пугающее, что ей пришлось испытать, обычно происходит между взрослыми и тогда бывает даже прекрасным. Беда в том, что граф принудил девочку вступить с ним во взрослые отношения. Это было преступно. Сейчас главное — поскорее все забыть. Марина испуганно моргала и молча опускала глаза.
Но несмотря ни на что, она, по-видимому, испытывала доверие к Тристану. Однажды в Габриэльсхюс пришел человек необъятной толщины.
Марина схватила Тристана за руку и спряталась у него за спиной, словно дочка бедного арендатора при появлении богатого помещика.
Это давало им надежду на будущее.
Спустя несколько недель к Тристану пришла заплаканная Хильдегард, лицо у нее было землистого цвета. Она уже давно так не выглядела, Тристан испугался."
"Усадив Хильдегард на диван, он сел рядом. Хильдегард дышала с трудом, у Тристана сжалось сердце. Ее состояние явно ухудшалось.
Хильдегард вертела в пальцах носовой платок, Тристан ждал.
Наконец она подняла на него глаза:
— Марину стало тошнить по утрам.
Страшная правда не сразу дошла до него.
— Но… — заикаясь, проговорил он, — этого не может быть! Ей только тринадцать лет! Ты не ошибаешься, Хильдегард?
С разрешения Хильдегард они перешли на «ты» и он стал называть ее просто по имени.
— Уже четырнадцать. И, как я тебе говорила, физически она давно не ребенок. Ведь в нас обеих течет южная кровь.
Тристан молчал, губы у него помертвели, он почувствовал дурноту.
Ему вспомнилась история о Суль, которая соблазнила мужчину, когда ей было четырнадцать. Марине тоже четырнадцать. Но она еще невинная девочка и не понимает, что с ней случилось.
— Тристан, что же нам делать?
Голос Хильдегард дошел до него словно издалека, будто она взывала к нему из пещеры.
— Мы… теперь мы уже ничего не можем поделать. Мои родственники, владеющие секретами Людей Льда, могли бы, наверное, помочь, но они живут в Норвегии и им никак не успеть приехать сюда.
— Да, теперь уже поздно. Ты вспомни… Эта беда произошла в начале июня. А сейчас начало декабря. Тристан, дорогой, что нам делать?
— Давай все обдумаем, Хильдегард.
Сообщение Хильдегард повергло его в смятение: язык у него стал как ватный, в голове было пусто.
— Боюсь, ей придется испить эту чашу до дна, — с горечью сказала Хильдегард.
— Я тебя понимаю. Прости мою растерянность, просто эта новость пока никак не укладывается у меня в голове.
— Еще бы, Тристан.
