— Я очень хорошо представляю себе, что вам пришлось пережить. Судьба любит дергать нити человеческих жизней, она заставляет слабых страдать, и позволяет негодяям творить их черные дела и торжествовать победу. Я часто не понимаю ее. Но в случае с Мариной я не понимаю уже вас. Разве можно смотреть на предстоящее событие только как на трагедию? Я имею в виду ребенка. Почему бы просто не порадоваться новой человеческой жизни? Не приветствовать ее появление на свет? Господи, герцогиня, это же ребенок вашей дочери! Неужели вы видите в этом только печальную сторону и не ждете его?
Мягкая улыбка Хильдегард говорила о том, что ей нравится прямота Виллему.
Между ними было всего три года разницы, но Хильдегард выглядела на десять лет старше и опытнее, чем Виллему.
— И вы до сих пор ничего не объяснили девочке? — продолжала Виллему без передышки. — Она должна сейчас же узнать правду! Неужели вы не понимаете, каким потрясением будут для нее роды? Она знает что-нибудь об этой стороне жизни?
— Марина жила в таком замкнутом мире, — сказала Хильдегард.
— И была всегда очень чувствительной девочкой. То, что она пережила, для нее — катастрофа, и ей уже никогда не изжить ее последствий.
— Я понимаю, герцогиня, что вам трудно самой поговорить с девочкой, вы боитесь напугать ее еще больше, — сказал Доминик. — С вашим больным сердцем это опасно и для вас.
Хильдегард кивнула:
— Поверьте, я бы очень хотела все объяснить Марине и быть ей опорой. Но вы правы, полковник Линд, сопряженное с этим волнение может стоить мне жизни.
А я еще нужна Марине. И чем дольше я проживу, тем для нее будет лучше.
— Безусловно. А наш благородный рыцарь Тристан, конечно, не мог взять на себя столь деликатную миссию, — ядовито заметила Виллему. — Поэтому позвольте это сделать мне. Только не сегодня, мне понадобится один день, чтобы познакомиться с Мариной и заслужить ее доверие.
— Да, но будь осторожна, — предупредил ее Тристан. — Душе девочки и так нанесена неизлечимая рана.
— Не бойтесь, я буду очень осторожна.
Но я удивляюсь на тебя, Тристан, неужели ты не понимаешь, что герцогиню нельзя везти в Норвегию в таком состоянии! Лучше мы напишем Никласу и попросим его не откладывая приехать сюда.
Доминик выразительно глянул на жену и тут же отвел взгляд.
Но глаза Тристана и Хильдегард уже загорелись надеждой.
— Вы думаете, это возможно?
— Да, если поразмыслить, то трудно найти более разумное решение, — невозмутимо сказал Доминик.
