Вы не должны ее бить!
— Настоящий рыцарь никогда не бьет женщину, — серьезно сказал Тристан. — Да и как бы я мог ударить твою маму, ведь я ее очень люблю!
В глазах Марины засветилась улыбка, в душе впервые за долгое время наступил покой. Тристан отпустил ее. Им обоим стало легче после этого разговора.
Прошла неделя. Тристан заметил, что какое-то внутреннее напряжение ни на минуту не отпускает его. Внешне он держался спокойно, но обмануть самого себя не мог. Он ходил, стиснув зубы и сжав кулаки, — даже сон не давал ему отдыха, и он вставал разбитый, ощущая боль в мышцах.
Страх за Хильдегард не отпускал его ни на минуту.
Хильдегард была очень слаба. И до сих пор никто еще не поговорил с Мариной, не подготовил несчастную девочку к тому, что ее ожидает. Все были растеряны и охвачены тревогой.
Однажды днем, когда Тристан сидел у Хильдегард — наедине он называл ее теперь Брониславой — внизу послышался какой-то шум. Дворецкий Мусгорд открыл парадную дверь.
Громкие голоса, шаги…
Тристан и Хильдегард с удивлением переглянулись.
Чей-то звонкий голос возмущенно проговорил:
— Что я вижу? Светлый, прекрасный Габриэльсхюс, дом моих дедушки и бабушки, превращен в могильный склеп! Почему у вас задернуты все гардины? Почему вы не говорите, а шепчете? Где Тристан! Как это все понимать?
Тристан в страхе взглянул на Хильдегард:
— Виллему! Моя шведская кузина! Господи, как она здесь оказалась?
Он встал, тем временем Мусгорд взбежал по лестнице и распахнул двери спальни.
— Прибыли фру Виллему и господин Доминик, сударь. И с ними… с ними… Даже не знаю, как его назвать, господин Тристан! То ли зверь, то ли человек…
Тристан никогда не видел своего дворецкого таким взволнованным.
— Прости, я сейчас вернусь, — сказал он Хильдегард и спустился вниз.
В холле Виллему уже раздвигала тяжелые гардины. (Тристан только сейчас заметил, насколько мрачно стал выглядеть дом в последнее время.) Рядом с Виллему стоял хмурый Доминик.
В дверях виднелся еще чей-то силуэт…
«Господи!» Тристан выдохнул из груди весь воздух. — Этот человек был, несомненно, отмечен проклятьем Людей Льда. Если это и есть наш неизвестный родственник, меня не удивляет, что он был не в ладах с законом. Но зачем они привезли его сюда?»
Он со страхом смотрел на нежданных гостей.
11
Габриэльсхюс как будто очнулся после долгого оцепенения. Виллему вдохнула в него новую жизнь.
