Я представила его пристальный взгляд и почти могла слышать его, читающего мне лекцию.
Не беспокойся о том, что ты не можешь изменить.
Отдыхай, когда можешь так, чтобы быть готовым к завтрашнему сражению.
Воображаемые советы успокоили меня.
Пришедший сон оказался тяжелым и глубоким.
Я многое испытала на этой неделе, поэтому заслуженный отдых только приветствовался.
Потом… я проснулась.
Я резко села, мое сердце бешено колотилось.
Оглядываясь кругом, я искала опасность — любую угрозу, которая могла бы испугать меня из этого сна.
Не было ничего.
Темнота.
Тишина.
Слабый скрип стула из коридора подсказал мне, что мои охранники все еще были на месте.
Связь, поняла я.
Связь разбудила меня.
Я почувствовала резкую, интенсивную вспышку… чего? Напряженность.
Тревога.
Прилив адреналина.
Паника мчалась через меня и я нырнула в сознание Лиссы, пытаясь найти то, что вызвало такой всплеск эмоций от нее.
То, что я нашла, было… ничего.
Связь пропала.
Глава 3
Ну, не то чтобы совсем исчезла. Померкла.
Случилось что-то вроде того, как когда она вернула Дмитрия обратно, сделав дампиром.
Магия была настолько сильна, что это ""выжгло"" нашу связь.
Но сейчас не было никакого взрыва магии.
Это было так, как если бы она преднамеренно игнорировала меня.
Как и прежде, я все еще чувствовала Лиссу: она была жива; с ней все было в порядке.
Так что же не позволяло мне чувствовать ее лучше? Она не спала, потому что я чувствовала ее опасение, испытываемое за стеной.
Присутствие духа прятало ее от меня и… это делала она.
Что за черт? Я точно знала, что наша связь работает только в одну сторону."
"Я могу ее чувствовать, она меня — нет.
Так же я могла контролировать вход в ее мысли.
Почти всегда, я пыталась не попадать в них (за исключением времяпровождения в тюрьме), пытаясь защитить ее личную жизнь.
Лисса не могла этого контролировать, и иногда это приводило ее в бешенство.
Иногда, она использовала свою силу, чтобы закрыть себя от меня, но это было редко, трудно, и требовало значительных усилий с ее стороны.
Сегодня у нее это получалось, и я могла чувствовать, как тяжело ей это дается.
Держать меня вдали от ее мыслей было нелегко, но она справлялась.
Конечно, меня не заботило, как она это делает.
Я хотела знать, почему.
Вероятно, это был худший день моего заключения.
Страх за себя — одно дело.
Но за нее? Это было мучительно.
Если бы это была моя жизнь или ее, я действовала бы без колебаний.
Я должна была знать что происходит.
