Постучи в мою дверь

Она громко протяжно застонала, поддаваясь ему навстречу. Ее тугие мышцы сжимали его с невероятной силой. Так, что он с трудом мог двигать ими. Но ему хотелось, чтобы так же она сжимала его язык, удерживая внутри себя. А потом и член, выжимая до капли всю сперму, которая в нем была и которую он мог ей дать.

От мыслей об этом член едва не взорвался. Габор был уверен, что яйца лопнут от попытки сдержать поток семени, который рвался в Олесю.

Обезумев, он наклонился к ее уху и с трудом прошептал:

— Скоро я растрахаю твое узкое отверстие так, что тебе будет мало трех пальцев.

Постоянно будешь умолять меня вставлять в тебя все больше и больше.

Олеся всхлипнула и почти упала на него, прижимаясь лбом к его груди. Ее горячее дыхание опалило сквозь рубашку кожу и прошлось по ней жестокой пыткой. Когда она подняла дрожащие пальцы и вцепилась в ткань, он испытал огромное желание исполнить свою угрозу прямо сейчас.

Олеся снова удивила его. Рванула в стороны полы рубашки. Стук пуговиц по полу звучал музыкой.

Габор и сам не смог сдержать тяжелого жадного стона, когда она потерлась носом о его грудь. В следующую секунду ее горячий язык прочертил обжигающе влажную дорожку до сосков. Проклятье! Олеся прикусила его зубами и потянула. Он и не думал, что подобная ласка может сделать его практически невменяемым. Олеся несколько раз ударила языком по соску, пока ее горячие пальцы скользили к поясу его брюк.

Она вычертила какой-то узор на его животе, и мышцы содрогнулись прямо под ее ладонями.

В отместку за то, что творит с ним, Габор начал неторопливо двигать внутри нее пальцами, полностью покидая ее лоно и снова входя мучительно медленным движением.

Ее щеки окрашивал яркий румянец, а глаза лихорадочно блестели. Ему досталась самая красивая женщина изо всех миров, сколько бы их не существовало

Олеся двигала бедрами, пытаясь задать собственный темп, потиралась о его пальцы, но Габор не собирался давать ей такое желанное освобождение. Нет, он подведет ее к той грани, где она будет согласна на все.

Где напряжение будет причинять боль. И где она сама захочет этой боли, лишь бы он позволил ей кончить.

Он хотел, чтобы она всецело принадлежало ему. Зависела от него. Чтобы ее желание было таким же неконтролируемым и диким, неутолимым, как и его.

Она тихонько хныкнула:

Габор отрицательно мотнул головой и совсем убрал пальцы.

— Ты должна это заслужить… — Не в силах сопротивляться, он поднес влажные пальцы к губам.