Постучи в мою дверь

Глядя Олесе прямо в глаза, тщательно слизнул каждую капельку ее соков. Охренеть… Он и не осознавал, какой влажной она была. Шелковистая смазка покрывала даже его ладонь. А ее вкус… Как только они окажутся в кровати, он усадит ее себе на лицо и оттрахает языком так, что она затопит его рот. Вылижет ее всю до суха.

Габор поднес ладонь к ее кубам.

— Хочешь знать, какая ты на вкус? Оближи. — Это был приказ. И то, с какой готовностью и покорностью она начала его выполнять, едва не заставило его кончить.

Габор не знал, какими усилиями ему удается сдерживаться.

Олеся несмело коснулась языком его ладони, собирая собственную влагу. Ее ресницы подрагивали, отбрасывая тени на щеки и заставляя его задерживать дыхание от такой невинной красоты. Он чувствовал себя совратителем. Но поделать ничего не мог.

Олеся слизнула влагу, покраснев еще больше, пощекотала языком центр его ладони.

Габор сжал волосы на ее затылке и потянул, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Она неуверенно кивнула.

Он снова приказал, окончательно сходя с ума от ощущения своей власти над ней:

Она принадлежит только ему. Он уничтожит любого, кто захочет ее отобрать. Будь то демон или человек. Неважно. Лучше никому не стоять у него на пути.

— А теперь представь, каково это будет ощущаться на вкус — когда твоя смазка смешается с моей спермой.

Жар на ее щеках и шее мог обжечь. Габор кожей чувствовал исходящее от нее пламя. Не смотря на то, что между ними происходило, на те безумства, что они разделили, он стойко ощущал, что совращает невинную и неопытную девушку. Ее отчаянный румянец говорил об этом. Но он не мог устоять и отказать себе в этом.

Искусить? Нет. Запачкать ее собой. Замарать. Покрыть своим семенем, растянуть членом, расцарапать щетиной. Отметить всеми возможными и невозможными способами.

Голос Олеси прерывался и дрожал, когда она вдруг спросила:

— Как ты это сделаешь? Как… смешаешь н-нашу влагу? — Каждое слово давалась ей с таким трудом.

Пробравшись под ее рубашку и сжав упругую грудь, Габор пообещал:

— Узнаешь. В нашу брачную ночь. Помнишь, я говорил, что здесь она обладает особым смыслом?

Олеся лишь кивнула, а он захватил набухший тугой сосок между пальцев и снова сжал ее грудь, оказывая давление на все доступные точки.