Поцелуй Меня Ложью

Я полностью очаровался и попался в ее ловушку. Она, как сирена, звала меня. Ее голос и тело настолько величественны, что у меня нет другого выбора, кроме как подойти ближе.

Я хочу узнать ее. Я хочу узнать, что заставляет ее тикать, из какого дома она приехала, что ей нравится и не нравится. Я никогда не стремился узнать что-либо из этого, но с Маккензи она одна из немногих девушек, способных удержать мое внимание. Не часто я впускаю людей, показывая им настоящего себя, и каждый раз, когда я рядом с ней, у меня возникает глупая потребность обнажиться перед ней.

Это битва, в которой я не участвую. Вместо этого я позволяю льду осесть в груди и оставаться таким же нетронутым, как я могу. Я притворяюсь, что она такая же, как все; так легче.

Я стучу костяшками пальцев по дереву, давая ей понять, что у нее есть выбор, отвечать или нет. На самом деле, нет. Мне принадлежит все это здание и вся земля вокруг. Хорошо бы ей это запомнить.

Я слышу ее тихие шаги на другой стороне. Они останавливаются прямо перед дверью, и наступает долгая пауза.

Она, вероятно, ведет свою собственную битву, решая, стоит ли открывать дверь. Вероятно, не стоит. Возможно, ей будет лучше, если такой мужчина, как я, исчезнет из ее жизни, но мне все равно. Я всегда был эгоистом, а с Маккензи? Это не исключение.

Через некоторое время она открывает дверь, и хотя ее плечи расправлены, создавая впечатление, что она не тронута, но это не так. Я вижу это по тревожному выражению ее глаз и застенчивости лица.

Часть ее чувствует себя виноватой за то, что оставила меня ждать, и я уверен, что другая часть чувствует, что справедливость восторжествовала за то, что она бросила меня.

— Твои часы вдруг перестали работать? — спрашиваю я, стараясь, чтобы улыбка не расползлась по моему лицу.

Не знаю, что в Маккензи меня так забавляет. Она играет в хорошую игру, старается быть сильной, но мало что знает, я вижу ее насквозь. Я вижу ее насквозь и сквозь все эти стены, которые она пыталась построить.

Я хочу содрать с нее кожу, слой за слоем, пока она не обнажится до самой сердцевины.

Она прочищает горло, ее взгляд покорно опускается к ногам только на секунду, прежде чем метнуться обратно.

— Нет. На самом деле, я решила, что пойти сегодня на ужин не то, чего я действительно хочу.

Улыбка, с которой я боролся, вырвалась на свободу. Она медленно растекается по моему лицу, как кукольник, осторожно дергающий за ниточки.