Повешенный (СИ)

Бондарь вполне мог и в трясину их завести — просто из звериной ненависти, которую помещик чувствовал в своих холопах. Вот вроде и рожи у них тупые, равнодушные, как у скотины, а так иногда полыхнет от них в спину такой лютой злобой, что аж, мурашки по коже бегут. Оттого и держал он всегда при себе псов — подручных, их-то холопы ненавидели еще больше. За то, что вольные, а служат барину, охраняя его от холопов.

Вдалеке между стволами деревьев мелькнул темный сруб с покатой крышей, и в воздухе пахнуло дымком. Значит на заимке ведьма, не успела уйти.

Чуть дальше за низкой избой виднелись черные столбы языческих идолов, видимо там и находилось проклятое капище. Вот и хорошо. Будет лишнее оправдание для инквизиторов, если лекарка и впрямь окажется дворянкой. Только пустое все это — какая дворянская дочь будет холопов лечить и посреди трясины жить? Сплетни одни…

— Барин, пощади! Больше смерти боюсь я мести богов древних! Не пойду к капищу, хоть режьте меня! — Анисим упал коленями в снег и, стянув треух, размашисто перекрестился — Я вас на твердь вывел, а дальше уж вы сами.

А я здесь у деревьев в сторонке постою.

Подручные переглянулись между собой и задумчиво посмотрели на заимку, до которой идти оставалось всего ничего — шагов сто. К тому же туда вела цепочка женских следов, а по краю поляны росли деревья с ровными толстыми стволами. Здесь уже действительно начинался остров посреди трясины.

— Барин, что скажете? Может, пусть идет? — спросил Степан, намекая, что дальше начнется такое, что холопу видеть не стоит — Тропу мы хорошо протоптали, небо ясное, до вечера чай не заметет.

Да, мы и сами быстро здесь управимся.

Бахметьев задумчиво пожевал губу, обдумывая предложение Степана. Дойти назад по своим же следам особого труда и правда, не составит — все они заядлые охотники. А вот с лекаркой хотелось поговорить без лишних глаз и ушей. Как дело пойдет, а то может, и здесь где-нибудь прикопать ее потом придется. Звери ее кости быстро обглодают, да растащат по болоту, а заимку спалить.

В деревне же сказать, что в избушке ее не было. Ушла, мол, другой дорогой. Кто потом эту лекарку искать будет? Может, она в трясине сгинула…

— Пошел прочь, тварь трусливая! — приказал он холопу и протянул его напоследок кнутом по спине. Заячий тулуп с треском разошелся по шву, но бондарь, кажется, этого и не заметил — припустил по тропинке между сугробов, что твой беляк.

— Идем, поговорим с ведьмой по-свойски. Объедки вам оставлю, покуражитесь над лярвой напоследок.