Повешенный (СИ)

— Книгу Бытия цитируете? А я слышал вы безбожник, Павел Алексеевич, от причастия отказались?

— Церковь и вера в бога — это совершенно разные для меня вещи — пожал я плечами — и сильно сомневаюсь, что Господу нужны посредники, чтобы услышать чаяния людей. Особенно такие, как попы из Синода.

Турубанов хмыкнул, но оставил мои крамольные заявления без комментариев.

— Все узники на время переводятся на первый этаж — майор кивнул в сторону арестантских, где нас с Петром «оформляли» по приезду — Жду курьера с приказом от Его императорского величества.

О случившемся бедствии я государю уже сообщил, поскольку имею право личного доклада на прямую, минуя его канцелярию.

— Так это же отличная новость! — с сарказмом произнес я — Вот царь нас всех и спасет.

— Все насмешничаете?

— Что вы?! Не имею такой привычки. Только на помощь императора и уповаю!

Турубанов недовольно поморщился и махнул рукой надзирателям, чтобы те отвели меня в арестантскую. Мое новое «жилище» оказалось в самом конце коридора.

Тут было несколько узких камер, которые запирались не привычными дверями с окошком, а решетками из толстых прутьев.

Я стянул мокрые сапоги и брюки, оставшись босиком и в одних подштанниках, отжал низ штанов и развесил их просохнуть на стуле. Натянул сухие запасные носки и сделал несколько разогревающих движений, поскольку в камере было прохладно. В животе заурчало от голода… Завтрак мы пропустили, обед тоже под большим вопросом — похоже майору сейчас не до кормления узников.

Вообще-то по такой погоде могли бы и печурку в камере затопить!

— Что вы делаете, сударь? — со стороны коридора раздался мужской голос. Причем, знакомый. Певец!

— Разогреваюсь, чтобы не заболеть.

Я подошел к прутьям решетки. В камере напротив, за таким же ограждением стоял высокий мужчина с длинными темно-русыми волосами, собранными в хвост. Вся верхняя часть его лица, включая нос, была скрыта странной маской из черной кожи. Открытыми оставались только рот и подбородок, но из-за усов и бороды даже возраст узника определить было невозможно, не то что разглядеть черты его лица.

Одет он был в очень поношенный сюртук и брюки и, так же как я стоял в одних носках.

— Кем вы будете, милостивый государь? — вежливо поинтересовался «маска».

— Бывший граф Стоцкий — я с иронией отвесил поклон — К вашим услугам.

Расшаркивающийся офицер в подштанниках — это натуральный сюр. Сразу вспомнился проигравшийся генерал Чарнота из булгаковского «Бега».