Повешенный (СИ)

— Это который же Стоцкий? Младший или старший? — поинтересовался мой визави

— Да, это я. С кем имею честь? — я чуть не рассмеялся. Уровень фантасмагории все рос и рос.

«Певец» покачал головой.

— Я должен остаться инкогнито. Для вашей же пользы. Неизвестно, как все повернется — знание моего имени может принести вам несчастье.

— Даже так? — удивился я, присаживаясь на шинель, брошенную на пол — А почему на вас эта странная маска?

— И об этом я умолчу. По той же причине.

Умолчит он… В истории России была всего одна «железная маска» — свергнутый император Иоанн Антонович.

«Правил» правнук царя Иоанна V недолго, будучи совсем младенцем. Его семью из Брауншвейгской ветви быстро свергла Елизавета — шустрая дочь Петра Великого, та самая «веселая императрица», взошедшая на трон на штыках гвардейцев. После чего она заточила все это семейство черте куда. В Холмогоры? Даже и не припомню точно… А вот Иоанна Антоновича убили именно здесь — в Шлисской крепости, при попытке заговорщиков освободить его. В любом случае это было лет шестьдесят назад, а то и больше.

— Сколько же вам лет? Это, надеюсь, не секрет?

— Тридцать пять исполнилось недавно.

— И сколько вы тут сидите уже?

— Больше пяти лет — «маска» тоже переместился на пол, по моему примеру. Запрокинул голову, опершись затылком о стену — Спасибо дару, он у меня сильный. Не одаренному здесь трудно выжить.

— Для человека, который провел в этой тюрьме пять лет, вы рассуждаете очень здраво. Я уже через месяц, проведенный в местном каземате, чуть не тронулся умом…

Тут я понял, что ляпнул бестактность.

Черт, как неудобно-то получилось.

— Продолжайте, Павел Алексеевич — коротко хохотнул «маска» — Заканчивайте вашу мысль. Ладно… давайте я закончу. В тюрьме есть свою плюсы, как ни странно. Арестанты не болеют моровыми поветриями, их не убивают на войне, тут можно упражнять до бесконечности свой родар… Особенно, если вами не заинтересовались инквизиторы и не иссушили источник.

— Какой он у вас, кстати? — прервал я узника — Ваш родар…

— У меня их два.

Один… Про один я умолчу с вашего позволения. А второй — это Безупречная память. Я не забываю ничего, что увидел, услышал или прочитал. Очень безобидный, но и очень полезный дар в одиночной камере. Можно до бесконечности перебирать свои прошлые воспоминания, заново проживая каждое мгновение. Ах, сколько раз я проигрывал все наши беседы с… впрочем, не важно с кем.

— Как же вас все-таки называть?

— Зовите маской. Я уже привык.