Мы ко мне съездим, отец просил. Не волнуйся, никаких клубов и девочек! — он уже улыбался, переходя на привычную иронию. — Хотя, может, проведем ему испытание клубом? Ты чего так вылупилась? Я пошутил! Это же Юрка, он…
Герман осекся, поскольку я двинулась к нему, радуясь, что Юра не станет свидетелем предстоящей сцены. Схватила кулаком рубашку на груди, это вышло спонтанно, и просто зашипела ему в лицо:
— Какая же ты гнида, Герман. Клянусь, если бы я физически могла тебя избить, то не смогла бы остановиться!
— Отпусти, Ульяна, — он отреагировал спокойно, но вырваться даже не попытался.
— Отпущу, когда все выскажу! Зачем это было? Зачем было давать надежду наивной глупышке, которая тебе ничего плохого не сделала? Зачем было бросать ее так цинично? Ты же не бросил ее — ты просто запинал ее на глазах у всех и вышвырнул! Неужели в тебе вообще ни капли человеческого нет? Ты человек вообще?
Казалось, что моя ярость его даже не трогает — лицо спокойное, равнодушное, но хотя бы без улыбки.
— А что я должен был сделать?
— Не харкать в душу! Ты не обязан ее любить или уважать, но нельзя плевать во всех, кого ты не уважаешь!
— Отпусти, сказал.
Я и отпустила. Но тут же влепила ему пощечину, так сильно, что руку обожгло. Отшатнулась, испугавшись собственной смелости. Но Герман рванул вперед, схватил за плечи и больно впечатал меня прямо в дверь. Что ж, кажется, я наконец-то вывела его из себя. Сейчас мало не покажется, судя по исказившемуся лицу. Он наклонился так сильно, что едва лица моего не коснулся, и зашипел, почти в точности, как начинала я:
— Я все сделал правильно, чтобы не оставить ей сомнений.
Теперь она проплачется, зато потом начнет смотреть по сторонам. Я все сделал правильно, если хотел, чтобы она наконец-то перестала смотреть только на меня.
— Жестокая сволочь!
— А разве ты сама не этого хотела? Это ведь ты к моей совести взывала по поводу своей Веры — а теперь бесишься, что прислушался?
— А! Так это у тебя так совесть проявляется?! Никогда ни о чем тебя больше просить не буду!
Он вдруг наклонился к самому уху и прошептал:
— Так не проси, Ульяна.
Никогда и ни о чем меня не проси. Делов-то. Но это же тебе неймется — я как будто твоя личная заноза в заднице, которую ты не можешь игнорировать.
Я как-то мгновенно успокоилась — поняла, что вспышка гнева была секундной, не будет он меня сейчас ногами запинывать. Потому и ответила ровнее:
— Постараюсь игнорировать. Постараюсь вообще больше с тобой не разговаривать.
