— Мы не станем с тобой разговаривать без юристов!
И тот отвечал таким же тоном — громко, не стесняясь привлекать к себе внимание окружающих:
— А вы сюда без юристов явились? Как непредусмотрительно! А что, без юристов и рассказать сами не сможете, как переманиваете моих менеджеров?
Раевский-старший явно понял, о чем речь:
— Да кто их переманивает? Люди сами идут туда, где лучше!
— Ага, лучше! А последний, кстати, приворовывал! — Марк Александрович даже не пытался изображать спокойствие, было заметно, что он злится.
— Я специально это не афишировал — пусть у вас теперь приворовывает! Вы же еще ему и зарплату накинули, два лопуха, играющие в бизнесменов?
— Пусть, пусть, — Виктория Сергеевна почти натурально улыбалась, хотя в этом оскале виделось только желание убивать. — Чего только не придумаешь от обиды, да?
Звучало почти как «выкуси». И муж ей вторил раздраженным эхом:
— То есть брать к себе специалистов, которые почти на коленях просят их принять, — зазорно, а воровать чужие идеи — образец благородства?
— Да это я первым «Грёзы» придумал! — Марк Александрович орал уже совсем громко.
— Герман, да скажи ты им, как я дома за ужином…
— Да, за ужином! У Секирских! — кричала и Виктория Сергеевна. — Да только это я предложила!
— О-о, ты у нас главная выдумщица, как я постоянно забываю? И новую систему дистанционного управления тоже ты придумала?!"
"И Герман отступил, толкая в сторону Юру. Тот быстро сообразил, подхватывая и меня:
— Все, конец выставке. Сейчас юристов начнут вызванивать.
Пойдемте уже где-нибудь наверху посидим?
Герман спешил подальше от боевых действий, приговаривая:
— Не, ну двадцать пять минут продержались, рекорд. Близняшки уже наверх поехали, они там местечко забьют. Я шампанского захвачу.
Я уже вошла в огромный зеркальный лифт, но все еще оборачивалась на шум позади — интересно, раздерутся ли? Герман с двумя бутылками последовал за мной, но Юра остановил:
— Подождите, я Кристине скажу, где мы будем.
И ушел обратно в зал. Двери лифта не закрывались.
Герман облокотился на перила напротив и смотрел на меня, я же разглядывала себя в зеркало, прижавшись к другой стороне.
— Да ладно, — он зачем-то начал говорить. — Ты можешь на меня смотреть. Ничего от этого не случится.
Мне просто нравилось мое отражение в зеркале, только потому не поворачивалась. Но я ответила:
— Говоришь так, будто я боюсь на тебя смотреть.
— Мало ли. Вдруг действительно боишься, что я на этом закончусь. Схвачусь за сердце и упаду замертво.
