Я не поспешила за ними, наоборот, обрадовалась, что Раевского от меня утащили — а то начал бы уговаривать присоединиться ко всем, пришлось бы некрасиво ломаться и отпираться. А так у меня появился шанс отстояться тихонько и незаметно.
Но не вышло — рядом со мной оказался Герман. Неожиданно один, вся его свита уже плескалась в теплой воде. Он толкнул меня в спину, подбадривая:
— Идем, идем, рыжая! Сухих здесь не будет. Это же море — ты нанесешь морю оскорбление, если не уделишь ему внимания.
Все-таки некрасиво ломаться придется.
Я попыталась по-хорошему — отступила чуть в сторону, давая ему проход.
— Нет, это без меня.
Он уже расстегнул белую рубашку, стянул с плеч. И явно не думал оставлять меня в покое.
— Иди, я приглашаю!
Я выдавила улыбку и объяснилась:
— Извини, не могу. Я даже купальник не захватила. Не думала, что… Да я вообще не думала, что пробуду здесь так долго!
Он выпрямился прямо передо мной, вдруг став совершенно серьезным. Смотрел неотрывно сверху вниз, будто гипнотизировал:
— Ульяна, — я вздрогнула, поскольку не ожидала, что он назовет меня по имени.
— Ты думаешь, что это оправдание? Вот прямо на полном серьезе думаешь, что отсутствие купальника — это повод оставаться сухой, когда все станут мокрыми? Или ты просто тухлая? — и вдруг широко улыбнулся, подчеркнув этим то ли иронию, то ли угрозу.
Я перевела взгляд вперед, на толпу, которой уже явно не было дела до того, кто во что одет. Стоит отметить, что некоторые уже почти и не были одетыми — и даже они привлекали к себе внимания меньше, чем я.
Быстро оценила ситуацию и приняла решение. На мне бюстгальтер и трусики — собственно, это почти ничем и не отличается от купальника. Да и в полутьме, освещенной лишь звездами и кострами, разницу никто не заметит. Герман словно уловил мое смятение и неожиданно пошел вперед со словами:
— Всё, смущать не буду. Однако приглашение в силе.
Я быстро сняла одежду и сложила аккуратной кучкой. А что такого, в самом деле? Пробежать вперед и плеснуть кому-нибудь в лицо водой, тем самым закрыв вопрос.
Да и вечеринка эта такая, что располагает. Особенно для меня, совсем позабывшей вкус настоящего веселья. Поддалась я больше не на его уговоры, а на предыдущую эйфорию: меня здесь все восприняли как часть общей мешанины, так зачем занудствовать и не позволять себе продолжить веселье?
Когда я оказалась в море, многие уже выбегали со смехом на берег. Не желая теперь оказаться последней в воде, я поспешила присоединиться к очередной толпе выходящих.
