– Да, Барбара, я так сильно погряз в этом, что стал одержим твоим запахом, взглядом твоих глаз и твоим смехом, – признался я, собирая губами каждую слезинку с ее щеки.
– Я боялась признаться самой себе, но я ждала тебя, я думала, ты приедешь за мной, я надеялась, что ты найдешь меня, Джефри. Но ты не приехал. Лучше бы ты вообще никогда не замечал меня, лучше бы ты никогда не пытался заговорить со мной, лучше бы я не знала тебя!
Я усмехнулся после ее слов. Не замечать ее?
Да куда проще было не замечать сотен людей вокруг нее, и если бы на их головах были навешаны огромные красные мишени, то я все равно пялился бы на ее розовый ободок.
– Из-за тебя я больше не завожу отношений, из-за тебя я больше не доверяю мужчинам, из-за тебя… мне страшно, – повержено выдала она. – Вы разрушили мой мир вместе с Дорис. Ты сломал меня, Джефри, и даже не попытался починить."
"Она была права во всем, но я был так слаб, чтобы признать это раньше: во всем произошедшем была моя вина. Но я хотел все исправить, и одновременно боялся снова навредить.
– Я был в Нью-Йорке два года назад, видел тебя в розовом плаще с перетянутой поясом талией и завивающимися от ветра волосами, видел твой магазин и твою подругу-брюнетку. – Барбара замерла, казалось, даже дышать перестала. – Но я увидел тогда кое-что еще: ты улыбалась. Черт, моим последним воспоминанием о тебе было то, как ты плачешь, а в твоих глазах горит ненависть, и я был заражен этой же ненавистью. Я не хотел приносить ее в твою жизнь снова. Я думал, что моим лучшим решением будет оставить тебя, я надеялся, что ты счастлива.
– И совершил очередную ошибку, когда решил вернуться в Солт-Лейк-Сити, так и не приблизившись к ней. Но теперь она снова рядом, она в моих руках.
В помещении послышался шум, словно кто-то спускался по лестнице, а затем раздались голоса. Эванс напряглась. И, черт возьми, мне хотелось подвесить за яйца кретина, что помешал нашему разговору.
– Но я не была счастлива, если хочешь знать, – прошептала она. – В любом случае это в прошлом.
Не понимаю, почему мы вдруг решили выговориться. Отпусти уже меня, мое тело затекает.
Теперь, когда мы наконец приоткрыли друг для друга свои сердца, она вдруг решила пойти на попятную?
Я снова прижал ее к стене, вжимаясь каменным членом в ее ягодицы. Она вздохнула, маленькие кулаки сжались до побеления костяшек. А посторонние голоса стали отчетливее. Три или даже четыре парня разговаривали, вломившись, чтобы сделать себе парочку коктейлей.
