Они не могли нас увидеть, если только не захотят взять новую бутылку виски или вина.
– Нет. Ты моя, Барбара, всегда была моей, разве ты еще не поняла? – прикусив краешек ее уха, прорычал я.
– Не смей трогать меня! – зашипела она, пытаясь вырваться.
Я усмехнулся и уткнулся носом в ее шею, свободной ладонью обхватывая ее грудь и сжимая сосок через ткань платья. В другой моей руке все еще находился мадлер. Не в силах выбросить из головы одну совершенно безумную идею, я коснулся металлическим кончиком задней поверхности ее бедра и стал поднимать его выше.
Глава 26
Барбара
Его слова словно заезженная пластинка проигрывались в моей голове.
Мне не показалось, у него были ко мне чувства, и они никуда не делись. Я верила ему, ведь будь все иначе, отправился бы он в Нью-Йорк за мной?
Черт!
И зачем он только рассказал мне это? Зачем заставлял меня сбрасывать так старательно выстраиваемые в течение долгих лет щитки?
Кожу на моих щеках стягивало от недавних слез, Фостер признался в стольких вещах, обдумать и принять которые мне требовалось время, но я не могла думать о чем-то серьезном, пока его теплое дыхание овевало мою шею, а губы касались плеча, посылая по моему телу маленькие разряды тока.
А еще эта холодная штука, скользящая по моему бедру. И что он хотел сделать с ней?
– Просто перестань так много думать, – прошептал он, словно мог читать мои мысли и знать о моих сомнениях и страхах. Его пальцы нежно прошлись сначала по одному моему плечу, затем по другому, сбрасывая тонкие бретельки платья, ткань скользнула по моей талии и бедрам, и сложилась в гармошку у моих босоножек.
Холодок коснулся моей кожи, вызывая тысячи мурашек на ней. Грудь стала такой тяжелой, что это приносило мне дискомфорт, но Фостер и это понимал, потому что через мгновение его ладонь накрыла мою грудь, а ловкие пальцы принялись играть с сосками. Он знал мое тело лучше, чем знала его я сама. – Не сомневайся и позволь мне сделать тебе хорошо.
Я ощущала каждый сантиметр его крепкой груди своей спиной. В очередной попытке вырваться толкнулась своими ягодицами в его напряженный пах и едва не застонала.
Его член, большой и горячий, прижимался ко мне сзади, и я не могла сдержать этой предвкушающей дрожжи в теле.
Разговоры в комнате не стихали, мужские голоса смеялись и шутили, звенели стаканы, со двора доносилась музыка, но все это заглушалось частым биением моего сердца. Страх сжимал мою голову, мысль о том, что нас могут заметить, столь же сильно ужасала, как и возбуждала.
