Право первой ночи

— Как имя твое, дитя?

— Меня зовут Аланой…

— Аланой?.. Пусть так… — В голосе священника я уловила легкое сомнение. — По своей ли воле ты пришла в храм?

— Да, святой отец.

— Желаешь ли ты расторгнуть свой брак, Алана?

— Желаю. Всем сердцем.

— Принуждают ли тебя к этому решению?

— Я вышла замуж не по своей воле. Так что да, это мое решение, я хочу расторгнуть брак.

— Разделяет ли твои стремления супруг?

Задумалась. Еще недавно я бы с твердой уверенностью сказала, что нет, но после событий в тюрьме…

— Не знаю, святой отец.

— Делила ли ты ложе с супругом?

— Нет.

Мелькнула мысль, что если бы Ферт воспользовался правом первой ночи, то это было бы равнозначно тому, что я разделила ложе с мужем, — тогда признать брак недействительным не удалось бы.

— Что ж, дитя… Вижу в твоей душе сомнения, вижу на сердце тень… Но, Алана, отныне ты свободна, я отменяю твои брачные обеты.

Я почувствовала, как кожу на запястье охватило легкое жжение.

— Ступай, дитя мое. И да пребудет с тобой Триединый.

Только спустившись с постамента, я догадалась взглянуть на руку. Кожа на тыльной стороне запястья была девственно-чиста, ничто не указывало, что ее когда-то украшала брачная татуировка.

Когда мы вышли из храма, уже стемнело.

— Спасибо! — Меня буквально переполняла радость. Казалось, я скинула тяжелейшие оковы, за спиной выросли крылья. Хотелось петь, веселиться, танцевать! — Спасибо, Шейран. Теперь я свободна!

— Ты действительно так считаешь?.. — хмуро посмотрел на меня мужчина.

Будто с разбега налетела на стену. О какой свободе можно говорить, если я все еще пленница черноглазого коршуна?

— И правда, о чем это я?.. — пробормотала я.

Ферт риторический вопрос оставил без внимания. Не знаю почему, но мужчина пребывал не в самом благостном расположении духа и настроен на разговор не был. Впрочем, когда это бывало иначе?

Неожиданно осознала еще одну вещь: расторгнув мой брак, Шейран лишился права первой ночи. Я понимала: если Ферт захочет уложить меня в постель, отсутствие или наличие какого-то права его не остановит.

— Шейран, все же зачем тебе это понадобилось? Зачем отвел меня в храм? — не удержавшись, спросила я.

— Сама догадаться в не силах?

— Чужая душа — потемки, твоя — особенно.

— Вот пусть так и остается.

Больше до самой гостиницы мы не перекинулись и словом.

Не верилось, что Ферт помог расторгнуть мой брак исключительно по доброте душевной.