Молчание и напряженный медленный выдох:
— Ты, может, дверь откроешь, дорогая, м?
— Зачем?
— Для начала за тем, что у нас с тобой одна гардеробная на двоих, — тихо отвечает Богдан, — и мне бы было неплохо принять душ и переодеться в свежую рубашку, Люба.
Подхожу к двери. Еще около минуты медлю. Вытираю вспотевшие ладони о халат и с тихим щелчком открываю дверь.
Наши взгляды с Богданом встречаются. Если я опухла от слез, то его черты лица за эту ночь стали еще жестче и острее. Я даже на мгновение пугаюсь его.
— Ты, что, плакала? — спрашивает он и прищуривается.
Глава 33. Ты хорошо подумала?
— Опять папуля надавил на жалость? — Богдан проходит в комнату.
Я провожаю его обескураженным взглядом.
Он решил, что я плакала из-за отца? Хотя я, наверное, могла, но у меня все запасы слез закончились ночью перед первым лучом рассвета.
— А тебе не кажется, что твоему отцу пора брать ответственность за свои поступки и решения, —
Богдан оглядывается и неторопливо расстегивает верхние пуговицы рубашки.
— Или ты его поддержишь в том, что надо его понять? В очередной раз?
тебя же отец об этом просил, верно, чтобы ты поговорила со мной?
Я молчу.
Он опять бесится, но и я хочу сорваться на него с криками.
— Да, только я отказала в его просьбе с тобой говорить, — зло прищуриваюсь я.
— То есть ты, как мудрая жена, — его пальцы расстегивают рубашку уже на животе, —
поддерживаешь меня в том, что пора бы твоих родителей снять с содержания?
Лишить роли большого босса и забрать дом?
Папа и мама серьезно влипли.
— Ты бы видела своего отца, — Богдан раздраженно выдергивает края рубашки из-под ремня брюк и распахивает, — жалкое зрелище."
"Да мне его и видеть не надо было, чтобы понять: мой отец - редкостное дерьмо, которое могло в прошлом, если бы я не выскочила за Богдана замуж, продать меня за долги какому-нибудь уроду.
— Не стоило тянуть твоего отца за уши из грязи, но... — Богдан стягивает рубашку, — моему отцу была очень важна красивая картинка благополучия твоей семьи.
Похрустывает шейными позвонками, будто в следующую секунду кинется на меня с кулаками, и я на мгновение пугаюсь его оголенного торса, на котором четко, угадываются развитые и сильные мышцы.
Я вновь вижу в нем не родного и любимого мужа, а чужого мужика, в котором многосилы, тестостерона и злости, которая ищет выход.
— Но и мой отец сейчас тоже свои уроки получает, — усмехается Богдан.
