Куявы ощутили слабость в руках, ибо Тулей, за которого сражаются, обманул этого Придона, и хотя это понятно, так и надо, но все-таки артане в ярости не зря…
Куявы ударили, опрокинули передние ряды, а дальше одной лишь массой закованного в железо войска сокрушали, вбивали в землю всех, кто оказывался на дороге. Наконец теснота остановила натиск, тяжелым панцирникам пришлось бросить копья, выхватили мечи, пошла сеча, но сзади напирали, и вскоре уже не удавалось замахнуться даже мечом или топором, дрались рукоятями, били кулаками, в тесноте выхватывали из-за поясов ножи, но чаще всего схватывались голыми руками и валились с седел под копыта, где их затаптывали насмерть.
В рядах куявских воинов привлекал внимание один, в позолоченных латах, с пышным гребнем на шлеме, закрывающем все лицо. Меч его взлетал в воздух быстро и легко, воин рубился умело, и хотя куявы уже подались под бешеным натиском, но этот все еще продвигался вперед, хоть медленно, но продвигался, быстрыми и точными ударами повергая артан под копыта своего коня.
За ним двигалось около двух десятков закованных в железо воинов на таких же панцирных конях. Аснерд увидел, толкнул коня и понесся на умелого куява. Еще издали он прокричал таким могучим голосом, что вздрогнули все вокруг, а кони от страха присели:
– Кто ты, смельчак, скажи свое имя?
– Ты знаешь меня, – выкрикнул куявский всадник, – но зачем тебе мое имя?
– Чтоб передали твоей матери о твоей славной гибели…
Они сшиблись с таким неистовством, что кони закричали, как смертельно раненные люди, и присели на задние ноги.
– А, – проревел Аснерд, – так ты этот… а мы уж думали, что ты только красиво шагать умеешь!
– Ты многого не знаешь о куявах, – выкрикнул Свей. Он нанес быстрый удар, Аснерд закрылся щитом, тут же ударил дважды, метя в голову, – но… узнаешь!
– Может быть, – буркнул Аснерд.
