Он привстал на стременах, его гигантский топор обрушился сверху, с пронзительным звоном разнес металлический щит на мелкие брызги, переломил и меч, как сосульку, ударил в голову, обезобразив лицо красавца начальника дворцовой стражи, рассек грудь. – Но ты… молодец.
Застонали, закричали куявские воины, в бешенстве набросились на Аснерда. Он ощутил себя огромным медведем, которого окружили мелкие собаки, но подоспели из его окружения, быстро перебили друзей Свея и, во главе с Аснердом, не останавливаясь, двинулись за отступающими куявами.
Аснерд, завидя Придона, крикнул ему:
– Помнишь, в Куябе был начальник дворцовой стражи? За нами его присылали?
Придон, забрызганный кровью, злой, спросил непонимающе:
– Это который петушишка… так его называл Скилл?
Он потемнел, любое воспоминание о Скилле причиняло боль, Аснерд кивнул:
– Он самый. Мог бы отсидеться, это ж не его дело выходить и драться в поле. Что-то его кольнуло, вышел! Красиво дрался, красиво погиб.
– Сообщим родителям, – крикнул в ответ Придон и, пришпорив коня, с топором во вскинутой руке понесся вперед.
Аснерд задумчиво смотрел вслед. Придон как будто не сомневается, что возьмут и Куябу. Не пора ли сказать, что на совещании крупнейших военачальников Вяземайт уже предложил у стен Куябы ограничиться богатым выкупом?
И что военачальники уже согласились?
Придон вырвался вперед, метался по всему полю, выискивая сильнейших куявских богатырей и повергая их с одного удара.
Впереди послышались крики, проклятия, звон железа и ржание испуганных коней. Придон не поверил глазам, впереди отступал, пятясь, целый артанский отряд, а их гнал, теснил и повергал огромный, как пещерный медведь, воин в темных доспехах и на темном, как ночь, коне.
На него удары сыпались со всех сторон, но толстые, как черепаший панцирь, доспехи выдерживали, шлем сплошной, с узкой прорезью для глаз. Придон пришпорил коня, закричал издали страшным голосом:
– Эй, богатырь!..
