Зал пустел, и, хотя уходили люди разгоряченные, потные, жаркие, с ними словно бы ушла свежесть, Придон снова ощутил все липкие благовония в плотном вязком воздухе, со злостью взглянул на окно, открыто, прорубить шире, что ли…
Посреди зала остался сплющенный, но все еще толстый мешок, а сверху, как на постаменте, коричневый ком головы. Запекшаяся кровь стерлась со щек и даже волос, но осталась в ноздрях, в ушных раковинах.
Придон отвернулся, вздрогнул. Двое, Аснерд и Вяземайт, не ушли, тихонько переговаривались.
– Мудрый волхв, что-то не так?
Вяземайт сказал торопливо:
– Все так, светлый тцар!
– Ты уже забыл, как меня зовут?
– Нет, светлый тцар, – ответил Вяземайт. – Как можно забыть имя светлого тцара? Героя, добывшего волшебный меч Хорса, а затем вообще сокрушившего Куявию?
Придон сказал с досадой:
– Вяземайт, ты говоришь вроде бы все правильно, но почему мне кажется, что ты издеваешься?
– Не знаю, светлый тцар!
– Может быть, потому, что ты в самом деле издеваешься? Говори, Вяземайт.
Вяземайт в затруднении оглянулся на Аснерда, тот оторвал взгляд от головы Тулея, сделал вид, что любуется расписным потолком. Вяземайт развел руками.
– Светлый тцар все делает… правильно. Придон бы так не делал, ну, тот, прошлый Придон. А сейчас все правильно и мудро. Особенно меня восхитил приказ отрубить головы тем двум мерзавцам! Красивый жест! Все так и запомнят, как благородство молодого тцара.
Придон спросил хмуро:
– Какой же? Скажи, чтобы и я знал.
– Ты укрепляешь, – произнес Вяземайт значительно, – неприкосновенность тцарской власти. Никто не смеет коснуться тцара, кроме другого тцара. Думаю, другие тцары это сразу поймут и одобрят. Мол, даже если тебя, Придона, кто-то зарежет и убежит в другую страну за наградой, то его вместо награды казнят.
– Зато мне не нравится, что тебе это нравится… Но все равно менять ничего не стану.
– И не надо, – ответил Вяземайт. – Ты в самом деле сказал и поступил мудро! Серьезно говорю, никаких мекленовских шуточек. Ты взрослеешь очень быстро, Придон.
