Придон

Спасибо Итании…

– Не то, – возразил Придон. – Это все пришло как-то… не так, что ли? Я бы раньше рехнулся от счастья! Ринулся бы завоевывать весь мир! А сейчас… Бессмертный, ну и бессмертный. Для меня гораздо важнее завоевать одного человека, чем весь мир. Скажи, ты не одобряешь, что я сделал?

– С этими ворами? – переспросил Аснерд. – Одобряю. Но… скажи, только честно, только ли благородство артанина говорило в тебе? Ну, когда велел отрубить головы?

Придон сказал рассерженно:

Аснерд отвел взгляд в сторону.

– Это хорошо.

Прости, у меня просто тень промелькнула перед глазами.

Он ушел, по большой дуге обойдя голову. Придон некоторое время смотрел вслед. В черепе быстро-быстро проносились злые горячие слова, мелькали красочные образы, где огонь, блеск обнаженного железа, в ушах крики, треск, лязг, хрипы. Он сжал ладонями виски. Надо дотерпеть до конца войны… хотя те воры правы, теперь, когда Тулей погиб, она уже кончилась окончательно. Осталось только завоевать Итанию. Он все это сделает, надо только дожить до этого времени.

А для этого надо крепить свою власть вождя, тцара. Да никто не посмеет усомниться, никто не должен перечить. Государство сильно только при сильном правителе. У Куявии был правитель слабый. Потому она и рухнула с такой легкостью под его ударом.

Жар опалил лицо, кончики ушей и даже пальцев защипало. Так вот что имел в виду Аснерд! Он подумал, он решил, что он, Придон, казнил этих двоих только потому, что ему нужно упрочить тцарскую власть вообще, ибо он, Придон, теперь тоже тцар.

А тцары должны быть заодно. Даже когда воюют друг с другом, в чем-то заодно.

Шаги Аснерда давно затихли, а он долго сидел с опущенной головой. Теперь сам не был уверен, только ли благородство заставило поступить так.

Он сидел, упершись кулаками в щеки, глаза уставились в столешницу, но не видели ни затейливый узор, ни две глубокие зарубки от его топора. Мысль блуждала вяло, в груди странная пустота, даже опустошение. И сердце почему-то совсем не стучит, будто перестало биться.

В дверь заглянули, вошел смущенный Меклен, следом ввалилась целая толпа военачальников, лица новые, эти еще не видели голову Тулея.

На этот раз с ними были Меривой и Франк.

– Прости, – сказал Меклен с раскаянием, – я так ринулся готовить гробницу, что забыл про голову. Или тебе хочется побыть с нею? Поговорить? Тогда я заберу позже…

Придон вяло качнул головой:

– Нет, мы с ним понимали друг друга. И уже обо всем переговорили. Еще тогда. Раньше. Ты только сделай там все, как надо.