– Придон, – сказала Итания со стоном, – Придон…
Она схватила его руку, он не понял, что она делает, а когда понял, дернулся в ужасе, пытаясь встать, воспрепятствовать, не позволить ей, созданию света, целовать его грубую руку. Солнце подсвечивало ее волосы сзади, из-за чего сама была солнцем, а само солнце так, слабый коптящий светильник где-то далеко.
Он повел глазами, череп пронзила острейшая боль, словно от виска к виску пронзили раскаленным железом. Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, он едва сумел заставить себя прошептать:
– Итания… ты простила меня?
Она зарыдала, слезы брызнули ручьями.
– Я… – проговорил он с трудом и понял, что может говорить, что тело слушается, не отзывается взрывами боли, только осталась быстро испаряющаяся скованность в мышцах, – я… долго вот так?
– Ты цел, – проговорила она с великой нежностью в голосе, – ты цел, Придон…
– Мои родственники? – спросила она.
– Они ушли, – ответила она просто.
– Как и пришли, – объяснила она непонятно. – Придон, Барвник был великим магом!.. И сейчас он все еще великий. Без всяких подземных ходов сумел… или все-таки через подземный ход, не знаю, как-то открыв чарами, сумел их сюда… а потом, когда воззвали к нему, так же точно и…
Он собрался с силами, уперся обеими руками в ложе, сел.
– Странно, – пробормотал он, – почему меня не… Но это все мелочи, главное – тебя ведь не побоями заставили сидеть возле меня?
Она покачала головой, глаза ее влажно сияли.
– Нет, Придон. Не побоями.
Итания спала, тихо и мирно, он с нежностью смотрел в ее лицо, измученное бессонницей. Куявы показали свою мощь, по крайней мере ее выказал колдун Барвник. Как объяснила Итания, а потом и подтвердили Аснерд и военачальники, началась страшная гроза, а потом во всем дворце разом захлопнулись двери и окна. Более того, их нельзя было ни выбить, ни выломать, никто не знал, что происходит, тогда осатаневший Вяземайт послал людей на крышу, где велел разбирать кладку.
