Ведь раньше не имели плоти вовсе, а при нисхождении на землю хоть и обрели ее, но она у них не оставалась неизменной, как у нас, людей, понимаешь? Мы в ней, своей плоти, навечно, потому мы всегда – люди. Один из ангелов, по имени Дагдарион, полюбил жить в воде, все чаще принимал облик рыбы, от него в море появились чудовища, которых не создавал Творец, что очень важно! Другой, по имени Насира, любил показывать чудеса, которые запретны в сотворенном Родом мире, ибо чудеса – только его власть, но Насира обучил и людей колдовству, от него пошли колдуны, маги, чародеи, волшебники… словом, если у людей была только одна форма, которую вылепил Творец, то ангелы все больше и больше опьянялись властью над ее изменчивостью.
Придон спросил недоверчиво:
– От него и пошли драконы?
Он уже не ел, боясь подавиться, опустил на стол руку с наколотым на острие тонкого ножа ломтем мяса.
– Да, – ответила Итания тихо, – от него и пошли драконы. Кровь этих двухсот ангелов струится и в жилах многих людей. Больше, конечно, на свете людей, кто остался таким, каким создал Творец, но есть среди людей и потомки браков падших ангелов с земными женщинами. Так вот они и есть родственники драконам. Наверняка Иггельд, что спас первого драконыша и выхаживал его в пещерах, уйдя от людей, свое родство с драконами чувствует особенно остро.
Придон добросовестно подумал, буркнул в стол:
– Нет. Извини, но ничего такого не чувствую.
– Говорят, – сказала она, – что звери часто подбирают брошенных детей и воспитывают их вместе со своими детьми…
– Сам видел! – прервал Аснерд, довольный, что может вставить что-то по делу. – Как-то… Извини, что перебил.
Итания наклонила голову.
– Принимаю. Ты можешь подтвердить, что те человеческие дети… тоже звери. Даже говорить не могут, если жили со зверями.
– Сам видел, – подтвердил Аснерд снова, развел руками с хрустящими панцирями раков. – Извини…
– Принимаю, – сказала Итания тем же чистым голосом. – Вот и ты, Придон, берешься истреблять драконов, а это твои братья. Только ты, живя среди людей, как жили твои отец и мать, даже не представляешь, что можно жить иначе, чем все люди.
