В щели замелькали топоры, мечи, разъяренные бородатые лица. Крики стали ликующими, треск досок, лязг металла, в зал через пролом ворвались люди. От них веяло кровью и смертью, доспехи забрызганы красным, пурпурные капли срываются с лезвий обнаженных мечей.
Впереди бежали люди, лица их знакомы, видела во дворце, но не знала имен. Один, громадный, как медведь, в кольчуге и с непокрытой головой, начал на ходу поднимать длинный меч с красным лезвием. Она сказала мертвым голосом:
– Уберите оружие. Он не ответит.
Запыхавшийся Антланец опустил меч, глаза его метнули взгляд на кинжал в ее руке.
– Это вы его… Ваше Величество?
Итания ответила погасшим голосом:
Вокруг был топот, ее окружили огромные распаленные боем люди, ликующие, что-то кричащие. Она не могла видеть их счастливые лица, склонилась над телом Придона, золотые волосы укрыли его опаленное солнцем лицо, ее губы накрыли его горячий и твердый рот. Она прошептала с болью:
– Не уйдешь… На этот раз… догоню!
За ее спиной ахнули, она уперла рукоять кинжала в грудь Придона.
К ней метнулись десятки рук, но Итания ухватилась обеими руками за горячие твердые плечи Придона, с силой прижалась к его телу. Все видели, как на ее спине натянулась ткань, высунулся острый окровавленный клюв.
– Хорошо… – выдохнула она. – Я страшилась… что не смогу… Теперь не разлучить…
Все, кто успел ухватить ее за плечи, поспешно разжали пальцы и отступили. Коман и Болгор выпрямились, рядом застыл богатырь Далич, по его серому испещренному оспой лицу покатились слезы, а его сводный брат Ранк, такой же хмурый и молчаливый силач, туповатый и бесчувственный, застыл, смотрит прямо перед собой, глаза наливаются влажным блеском, а губы начинают кривиться.
На Придоне ни одной царапины, но бессмертный мертв, его пытались поднять и не могли, всем казалось, что поднимают даже не гору, а горный хребет. Антланец кивнул Болгору, тот сделал знак остальным братьям, таким же могучим горным великанам. Только вшестером кое-как оторвали от пола тело героя, положили на ложе и долго стояли, опустив руки и тяжело дыша, покрытые испариной.
В мертвой тишине Антланец поднял легкое, как пушинка, тело Итании и опустил рядом. При этом движении ее рука сдвинулась и обняла его за шею, а голова легла ему на грудь. Все оцепенели. Лицо ее было такое же бледное, как у Придона, но спокойное и даже счастливое. Антланцу показалось, что они чем-то неуловимым похожи: самая прекрасная женщина на свете и этот неистовый герой.
