Приговор Бешеного

Эта газета давно покусывала банкира и сейчас проехалась по его очень «своевременному» падению на всю катушку, намекая читателям, что падение Велихова с велосипеда чудесным образом совпало, а может, и стало причиной странных кадровых перестановок, происходящих в самых верхах власти…

Прочитав эту заметку, Савелий с усмешкой промолвил:

После чего все свои силы и энергию направил на исполнение приговора главному убийце своего друга, дав себе слово, что тот обязательно погибнет в собственном автомобиле…

Ближе к весне почти вся пресса опубликовала соболезнование пресс-службы Президента по поводу трагической гибели помощника Президента — Лаврентьева Григория Ефимовича.

А потом рассказывались подробности этой истории…

Все случилось поздним вечером, когда Лаврентьев возвращался домой. Машина, в которой он ехал вдвоем с водителем, исполняющим по совместительству и обязанности телохранителя, неожиданно потеряла управление и на полной скорости, сломав ограждение моста, рухнула в Москву-реку.

А все тот же «Московский комсомолец» выудил у следователей информацию о том, что Федор Комаров, телохранитель Лаврентьева, известный в криминальных кругах под кличкой «Комар», был кем-то убит еще до падения машины в воду: его придушили струной от гитары.

И газета задала резонный вопрос: это случайная авария или заказное убийство? И кто был «заказан» — бывший уголовник или помощник Президента?..

Расследование причин гибели Лаврентьева было поручено Богомолову, и когда выяснилось, что под именем Лаврентьева скрывался убийца своей матери Морозов, дело решили закрыть и под грифом «секретно» сдать в спецархив.

А со всех, кто был причастен к следствию, взяли подписку о неразглашении. Можно было только догадываться, к каким последствиям могла привести дошедшая до СМИ правда о личности и биографии безвременно ушедшего помощника Президента…

Поэтому и мы, дорогой читатель, до времени не будем раскрывать детали этой операции нашего героя. Возможно, он сам когда-нибудь поведает вам эту историю во всех подробностях…

Стояла теплая погода, светило яркое апрельское солнце.

На некоторых деревьях уже набухли почки. Савелий стоял у могилы своего друга, под ольхой, на ветвях которой уже пробивались зелененькие листочки — единственные ростки новой жизни на кладбище. Савелий ласково провел рукой по деревянному кресту, временно установленному в изголовье могилы, потом тихо заговорил:

— Привет, Олежек! Давно тебя не навещал, извини, работы много было.