Приговор воров

Судя по изумленному лицу официанта, купюра было достаточно крупной.

– Сейчас сдачу принесу, – пробормотал он, отходя.

– Не трудись, – негромко сказал Рустам.

Официант запнулся, обернулся, посмотрел Рустаму в спину и скрылся в подсобном помещении.

Рустам помедлил, глядя на стаканы с водкой. Потом медленно поднял один, выпил до дна и, закрыв глаза, поднес к лицу кусочек хлеба. Замерев на несколько секунд, он пошевелился, словно оттаял, и аккуратно положил хлеб, которым занюхивал водку, на второй стакан – полный.

Только после этого он взял со стола телефон, набрал нужный ему номер, сказал несколько бессмысленных фраз, необходимых в качестве пароля, выслушал в ответ отзыв и сообщил в замолчавшую трубку:

Ему ответили что-то. Рустам поморщился и продолжал:

– Только не я его сделал. Кто-то другой. Заказчик говорит, что моих рук дело. Я тут ни при чем.

Сказав это, Рустам надолго замолчал, слушая. Когда говоривший умолк, Рустам кивнул ему – невидимому – головой и произнес:

– Неустойку бы надо… Сам похлопочу.

Да, знаю… Но ведь этот мудак-заказчик и мне на хвост наступил. Как пощечину отвесил. Нет, это мое дело, и я сам с ним справлюсь… Что? Ну, ладно. Тогда вы договоритесь, а на «стрелку» я сам приду. Все.

Он отключил телефон. Потом долго смотрел на стакан, накрытый кусочком хлеба, словно колеблясь. Затем тряхнул головой и крикнул:

– Эй! Кто там есть? Еще сто граммов!

Несколько мыслей пробежали у него в голове, пока он ждал заказанной водки.

«Неустойку заломлю такую, что тот мудак взвоет, – думал Рустам. – А если платить откажется, то у нас разговор короткий. И все по правилам будет, все по понятиям. Если Щукина уже не вернуть, то и того урода-заказчика – тоже зароют. Вот так».

– И все-таки, – проговорил он вслух, уже слыша приближающиеся шаги официанта, – кажется мне, что это дело – мое последнее. Не знаю почему. Если бы кто спросил: почему? – ничего не смог бы ответить.

Щукину едва хватило сил, чтобы добраться до своего домика.

Он отпер дверь, содрал с себя грязную вонючую одежду и рухнул на постель. Уснул он, как только его голова соприкоснулась с жесткой подушкой. Спал Николай, впрочем, не так долго, всего несколько часов – к вечеру он уже был на ногах. И картина происходящего – такая тяжелая и беспросветная – уже, кажется, начала проясняться в его голове.

«Итак, – думал он, – что мы имеем? Выходит, завалить меня – идея вовсе не Пети Злого и не Филина.