Скорее всего было так: Седой, почувствовав скорую свою кончину, сделал на сходняке заявление – передать всю свою власть мне. То есть нет, нет!.. Никакого заявления он не делал! Может быть, допускал такую мысль или даже высказывал ее вслух, но идея передать власть Седого в мои руки родилась в головах коронованных воров, которым я стал поперек горла в самом, так сказать, разгаре своей карьеры. Это „заявление“ для правдоподобности было передано Пете и его браткам. А Петя начал собственную игру – нанял киллера. И мое счастье, что обратился он именно к Рустаму, а не к кому-нибудь другому.
Так я выяснил первоначальное расположение сил. А потом мне стало известно, что власть Седого-покойника – просто-напросто ловушка для меня. Как только бы я клюнул на эту туфту и прикатил открыто в город, я точно получил бы пулю. В том случае, конечно, если бы Петя до меня раньше не добрался. Но случилось не так. И Петя остался с большим носом, и сходняк. Студент… Какой смысл ему врать мне? Я так и рассчитал, что единственный, кто может сказать мне правду, – это Студент.
Только ему нечего от меня скрывать. У него своя игра была. И ведь я сразу почувствовал, что от этого решения сходняка – передать мне корону Седого – тухлятинкой несет. Ну, не может такого быть, чтобы на хлебное место посадить черт знает кого. А последняя воля уважаемого блатного воспринимается как закон, только если всем выгодна. В моем же случае… И теперь неважно, кто помог Седому отправиться на тот свет – Петя или кто-то из воровского сходняка, – важно, что Седой мертв.
Не нужен стал вор старой формации, со старыми понятиями. И меня завалить хотели».
Щукин почувствовал, как на дне его опустошенной души закипает гнев. Он вскочил с кровати и сжал руками гудящую голову.
– Хрена лысого, – вслух сказал он. – Не будет этого. Седого сумели травануть, а меня – не получится.
Проговорив это, он, однако, надолго замолчал.
«А что я сделаю? – подумал он. – Против сходняка не попрешь. Это же воры-законники всего региона. Регион на меня встанет – тут и на танке не удержишься.
А то, что Петя пока считает, будто меня убили – это ерунда. Разберутся. В деле серьезные люди замешаны, так что мера, которую я предпринял, – только временная. Скоро выяснится, чья рука была послана Пете в особняк. Да и Рустам не из тех, кто останавливается. Единственное, что он мог для меня сделать, – это предупредить, прежде чем начал свою игру. И я ему за это благодарен».
Николай медленно откинулся на кровать.
