Приговор воров

Убийца минуту смотрел на бутылки, потом решительно свернул одной жестяную головку, опрокинул горлышком над стаканом и держал так до тех пор, пока уровень прозрачной жидкости не достиг краев стакана.

Потом он пил стакан за стаканом, чтобы поскорее провалиться в черную бездну, из которой он завтра утром выкарабкается и, может быть, усядется на самом краю заглядывать вниз, где будут слоиться невидимые глубины.

Пространство за окном казалось сконструированным из кусочков стекла и готово было разлететься в осколки от малейшего толчка.

Убийца открыл глаза и посмотрел на часы, висевшие на белой стене. Было всего только половина седьмого утра.

Он рывком сел на кровати и тут же понял, что, укладываясь спать, не снял ни плаща, ни даже ботинок.

Под столом валялись две опорожненные бутылки водки. Стакан был разбит. Убийца нахмурился, но так и не смог вспомнить тот момент, когда он разбил стакан.

Там же – под столом – лежал бесформенной грудой небольшой узел. Узел был завязан, но убийца прекрасно знал, что в нем – грязная женская одежда, которая еще вчера служила ему отличной маскировкой, когда он выполнил очередной заказ, убил министра.

«Надо было избавиться от одежды еще вчера, – подумал убийца. – Я становлюсь слишком неосторожным. И из города надо было убраться вчера, а не оставаться здесь еще на одну ночь. Но не было сил… Да и спецслужбы не будут всерьез прорабатывать вероятность нахождения киллера в городских гостиницах. Уровень покушения таков, что они справедливо предполагают: работал профессионал, что не совершит тех глупостей, которые совершил я.

Начинала болеть голова. Убийца провел ладонями от лба к затылку, будто зачесывал волосы назад, и боль тут же успокоилась и сползла куда-то в основание шеи, а потом исчезла совсем.

– Что теперь? – спросил убийца у пустой комнаты.

Он поднялся и прошел в ванную. Напился из-под крана и закурил, усевшись на край ванны.

Мысли, рождавшиеся в его голове, выстраивались стройными строчками на белой кафельной стене.

«Остался еще один заказ, – буквы на белом кафеле меняли друг друга, как в строках электрической рекламы. – Нет, два: сначала один, потом другой. Тот самый, который мне так не хочется выполнять. И зачем я согласился? Из-за профессиональной чести? Да какая тут честь. Мне нужно убить человека, которого вовсе не хочется убивать. С другой стороны, убивать – это моя работа. Так какая разница – кого».