Прикосновение полуночи

Иви или Бри наверняка только пополнят список ее жертв.

– Ко мне она никогда не прислушивалась так, как к Дойлу. – В его голосе не было и следов ущемленного самолюбия, он просто констатировал факт. Я ему поверила.

Дойл скользнул к нам через разбитую дверь, словно услышал, что речь зашла о нем. Я объяснила, что нам от него нужно.

– Может, я сумел бы вылечить кого-то из них сам, – сказал он.

Я и забыла, что у него тоже были небольшие целительские способности. В первый раз, когда он прикасался ко мне интимно, это было для того, чтобы залечить рану у меня на бедре.

– Ты можешь лечить?! – поразилась Хафвин. Она отвела волосы со лба тыльной стороной руки: она слишком измазалась в крови, чтобы заправить обратно выбившуюся прядь.

– Немного, но не наложением рук.

– Так меня звали, – чуть усмехнулся Дойл. – Ближе к концу.

– Какие повреждения ты можешь исцелить? – спросила она.

– Поверхностные раны или глубокие, но узкие разрезы.

– Кости сращивать можешь?

Он отрицательно покачал головой.

Хафвин оглядела своих пациентов.

– Наверное, Холод прав. Если кто-то и сможет уговорить королеву прислать к нам еще целителей, так это ты. Если ты к нам присоединишься тоже – было бы замечательно. Мы могли бы поберечь силы – заниматься серьезными ранами, а легкие оставить тебе.

– С радостью, – сказал он, – если ты уверена.

– Ступай к королеве, как велела принцесса. Убийственный Холод прав: это лучшее, что мы можем сделать для их спасения.

Дойл кивнул, коротко поклонился мне и пошел к двери. Я окликнула его и притянула к себе для поцелуя. Губы Дойла были теплыми и мягкими, и он прервал поцелуй раньше, чем мне того хотелось.

– Дойл пойдет один? – спросил Гален. – Рису ты велела взять сопровождающих на случай нападения.

– Он – Мрак королевы, – сказал Бри. – Никто не осмелится на него напасть.

Гален качнул головой.

– Никто не должен ходить в одиночку, пока мы не вернемся в Лос-Анджелес.

– Теперь ты отдаешь распоряжения, зеленый рыцарь? – съязвил Иви.

– Нет, но мы не можем себе позволить потерять Дойла из-за собственной беспечности.

По лицу Дойла было видно, что он собирался возразить Галену. А потом он улыбнулся и качнул головой.

– Все верно. Мы не можем себе позволить лишней самоуверенности или беспечности. – Он взглянул на Холода.