И все равно даже в пыли и грязи, благодаря его наглости, я замираю под прицелом серебристой глади, в которой мерещится чисто мужской интерес и страсть.
Смотрю в стальные глаза и дух захватывает от его молчаливого откровения. Он хочет меня. Любую. Грязную. Чистую. Здоровую или же с больной ногой.
Страшно. Он страшный.
Что-то в нем цепляет и заставляет злиться на себя и выплескивать свой гнев на него.
Прикусываю губу в нерешительности. Слов нет. Где-то внутри меня сгущается страшная неудовлетворенность, из-за которой хочется уколоть Гринвуда за то, что опять украл поцелуй, подавил, заставил хотеть многое…
Но я молчу.
В его глазах вижу, что лимит уступок пройден.
Спровоцирую и сразу же выполнит угрозу.
Вся эта ситуация настолько мучительна и сладка, что я поджимаю пальцы на ногах и дышу через рот, чтобы не чувствовать глубокий, горько-пряный запах Гринвуда.
Он не для меня. Я не для него. Мы разные и… я не знаю, смогу ли сопротивляться этому шквалистому напору…
Не успеваю сориентироваться, как вновь оказываюсь на руках.
Напрягаюсь вся, готовая отбиваться.
– Не кипишуй, – строгий голос, и Фил делает несколько шагов в сторону. Уносит с солнца, которое уже начало припекать, сажает меня в тень дерева. Стоит рядом. На Демоницу мою смотрит.
А у меня как-то запал помотать ему нервы пропадает.
С трудом отлепляю взгляд от него, смотрю, как моя лошадка тихо пощипывает траву и осознаю.
Если бы этот несносный парень не оказался бы рядом и не схватил меня в полете, быть бы мне сейчас переломанной."
"– Мне очень жаль, Фил, что у тебя так все сложилось…
Леденею от того, что ляпнула.
Не понимаю, как эти слова слетают с губ.
Резко оборачивается ко мне и ввинчивается графитовым взглядом. Кажется, что секунда и достанет свою пушку и изрешетит ядовитыми пулями.
Хищники не нуждаются в жалости.
Джокер выбивает из колеи. Кажется, что обдумывает что-то, погруженный в себя. В эту самую секунду, несмотря на всю его безбашенность, в нем чувствуется железная выдержка, стержень, характер. Его не прогнуть, не заставить.
Такие всегда сами по себе.
Димитрий такой. Типаж похожий.
Секунда и его отпускает. Улыбается, сверкая сексуальной ухмылкой.
– Никто не выбирает, где ему родиться, принцесса. Судьба такая у меня. Я не в обиде. Не с чем сравнивать. А ты, глупышка, кончай со своими закидонами. У тебя карт-бланш на жизнь. Золотой билет. Меняй отношение и не изображай из себя жертву. Я это к тому сказал, чтобы Рыжинка не думала о себе, как о запертой в замке принцессе.
