Приручить Цербера

Настя решила не упоминать сегодня Даниле о сообщении, чтобы не омрачать вечер. Она включила музыку и сделала себе кофе, прошлась по квартире, почитала книгу, погладила кота.

…На часах было 23:00, когда снова зазвонил телефон, и теперь уже голос Данилы — веселый, пьяный — сказал:

«Рыжий, это я. Ночью меня не жди, приду завтра… наверное». — Летов засмеялся, и на фоне раздалось удивленное: «Даня, ты кому звонишь?»

Звонок прервался, и Настя застыла. Данила позвонил, чтобы отчитаться перед котом. И с ним была Дина.

…На часах было 23:30, Летов так и не вернулся, и Настя набрала отцу.

— Привет. Я у Сани, все в порядке. Ты сам как?

— Так быстро? У вас же посиделки вроде бы.

— Да, досиделись до… примерно половины одиннадцатого и разошлись. Не те уже годы, чтобы всю ночь гулять. Впрочем, сегодня было интересно. Представляешь, Артем привел с собой куклу высшего класса, модель, из Америки в Россию вернулась. А она взяла да ушла с Даней. Артемка бедный теперь в страданиях.

ББ говорил еще минуты две, пока они наконец не попрощались.

Настя побрела к бару и достала бутылку шампанского Дон Периньон; налила себе полный бокал и выпила за здоровье Дины.

Она включила музыку, выключила свет и уселась на полотняные качели, освещаемая только лунным сиянием из широкого окна. Насте нужно было обдумать происходящее, чтобы не наделать глупостей.

Когда же она расслабилась и решила, что Данила — железный дровосек, который принял ради нее обет целомудрия? Как могла так глупо упустить момент, когда Цербер озверел и сорвался?

«Держи себя в руках, он тебе ничего не должен», — убеждала себя Настя, но сердце как будто распороли и посыпали солью.

Зачем он так поступил? Из-за недотраха, в котором жил неделями? Но тогда… неужели привиделись его чувства? Не может быть. Где смысл? Или Данила из тех, кто любит одну, а имеет многих?

Настя прикончила бутылку шампанского, добавила наверх бутылку текилы, а потом разбила остальное добро в баре. Она не помнила, как снимала крепление, молотя потолок инструментами, которые нашла у Цербера в кладовой, а потом выбрасывала полотно в окно.

Все было как во тьме, и она буквально свалилась спать в этой чужой и холодной вселенной.

Трень. Тре-е-нь. Настойчиво звонил домофон, и Настя резко поднялась, соображая, кто, где и когда. Оглядевшись, она прикрыла рот рукой: гостиная была вверх дном. Рыжий спал на подушке у перевернутого торшера, и Настя обрадовалась, что не сделала чего-нибудь с котом в порыве ярости.