Приступить к ликвидации

Сергей глядел на него и думал о том, сколько таких Толиков Севостьяновых выбросила на улицы война. И как долго придется ему и его товарищам переделывать этих пацанов, рано узнавших вкус табака и водки, полюбивших легкие, лихие деньги.

– Слышь, Толик, – сказал Кузин, – где товар?

– Нету у меня ничего, – буркнул Кочан, – нету как есть.

– Вы на чердак сходите, – сказал мужчина-понятой, – он туда что-то часто лазит.

– Сука, – выдавил Толик.

– Ты меня не сучи, сопляк, и глазами не зыркай, я всю жизнь у станка, а ты, как и твой папаша распрекрасный, на краденое живешь.

– Сам покажешь? – спросил Кузин.

– Ищи, начальник, тебе казна за это платит.

– Дурак ты, Толик, – беззлобно ответил Кузин. – В блатного играешь. Фасон давишь. Вспомнишь еще мои разговоры когда-нибудь. Никакой ты не блатной, а так – пена.

Минут через десять оперативники принесли в комнату несколько бумажных упаковок папирос, ящик водки и пол-ящика шоколада.

– Да у него целый гастроном, – ахнула завистливо дворничиха.

Милиционер, писавший протокол обыска, начал пересчитывать бутылки, пачки папирос, шоколад.

– Где деньги, Севостьянов?

Парень молчал, глядя куда-то поверх головы Белова.

– Так, гражданка Севостьянова, – сказал Кузин, – вставайте.

– Зачем? – спросила внезапно старуха хрипло и резко.

И Белову показалось, что говорит кто-то вновь пришедший, так не похожи были голос и интонация на скорбный старушечий плач.

– Я хворая, нет у вас такого права.

– Есть, Севостьянова, есть. – Кузин подошел к кровати.

– Ты мне лапшу на уши не вешай, Севостьянова, хворая. А кто вчера водкой торговал, не ты? – В голосе Кузина зазвенели резкие нотки.

– Вчера не сегодня, начальник.

– Не встанешь – поднимем.

Старуха вылезла из-под одеяла и, на удивление Белова, оказалась в стеганых ватных брюках и толстом свитере.

– Бери, гад. – Она плюнула и отошла в угол.

Кузин подошел к кровати, скинул одеяло, поднял второе, лежащее на матрасе. Под ним были деньги.

– Ты что, Севостьянова, думаешь, это все? Сейчас мы выйдем, а наши девушки тебя обыщут. Не зря ты ватные штаны натянула. Пошли, Белов.

Милиционеры вывели Кочана, в комнату вошли две девушки с сержантскими погонами. За дверью слышалась возня, хриплый голос Севостьяновой, потом все стихло.

– Порядок, товарищ капитан, – выглянула на площадку девушка-сержант. – Заходите.

Старуха сидела в углу, закутавшись в тулуп. На столе лежали кольца, часы и деньги.