Притворись, что мы вместе

А в секретаршах у нас, если я не говорила, прошедшая огонь и воду ростовская девица, своего не упустит.

– Полина в курсе всего? Она с вами делилась?

– Конечно, в курсе! Эта стерва не стесняется звонить домой. Саша может во всеуслышание, находясь дома, обсуждать с ней по телефону планы на отдых в Греции и тому подобное. Невестка для Полины как дочь уже, и, конечно, для нее это все ножом по сердцу. И никогда никому ни слова, даже мне.

– Мое мнение: если вы не убедите ее как-то разъехаться с семьей сына, для здоровья все кончится печально.

Конечно, жаль и внуков, и невестку, но девушка, может, и незаслуженно, но все-таки попала в переплет сама. Уже большая – ей и выкручиваться. В жизни все бывает. А Полина таким образом выкопает себе могилу.

– Я это все прекрасно понимаю… Когда она была у меня в последний раз, таблетки от давления глотала горстями. Только не выдавайте меня, если объявится.

После ухода Валентины до пяти вечера происходила адская колбасня: очередь из машин «Скорой помощи» заканчивалась далеко за больничной оградой.

Затем все несколько поутихло и появилась возможность, не изменяя традиции, поесть чего-нибудь в реанимации или на хирургии. Несмотря на произошедшие перемены, доктор Сорокина и доктор Сухарев общаки не игнорировали и при всей компании вяло пытались делать вид, что ничего между ними не происходит. Остальные совершенно не вяло издевались над моей уже абсолютно промокшей репутацией. Первым начинал Федя, остальной народ гадко вступал после его запева. Первое время меня это жутко бесило. Славка пытался переводить все в шутку, но тщетно. По прошествии месяца мы перестали сопротивляться и ржали вместе со всеми над Федькиными колкостями. Еще в конце июля поймала себя на мысли, что совершенно не думаю о том, как легко информация может попасть к Вовке. А ведь действительно очень возможно. Но как я ни прислушивалась к своим инстинктам самосохранения, не почувствовала даже намека на страх или хотя бы какое-то беспокойство. Вот так оно… Правда жизни.

Зайдя в хирургическую ординаторскую, я поняла, что происходит что-то необычное.

На столе стояла большая бутылка дорогущего коньяка и пироги из «Штолле». Славка уже развалился на старом диванчике, Федька с Костей копошились у стола.

– О, привет, терапия.

– Привет всем. Что отмечаем?

– Отвальная сегодня.

– Кто-то увольняется?

– Да ну? Костя! Куда идешь, уж не в Джанелидзе ли такую светлую голову пригласили?

Костя стоял над коробками с пирогами, изучая варианты наилучшего распила.