Притворись, что мы вместе

– А что тогда? Куда еще-то можно?

– Медицинским представителем ухожу, в «Файзер».

Народ сидел молча. В голове все перепуталось, на секунду я оторопела.

– Костя, ты же мозг. Зачем тебе таблетками торговать?

Выпалив, тут же осеклась и пожалела о сказанном. Наверняка у Кости имелись для этого веские причины.

– Лен, дети растут, то да се, жена пока толком выйти на работу не может, то у одного сопли, то у другого, еще что-нибудь. Сама знаешь. А там сразу тридцать пять тысяч, командировочные, машина, безлимитный сотовый, соцпакет и так далее.

Английский если подтянуть, второе высшее, то вообще перспективы неплохие.

– Костя, блин… как жалко, что ты уходишь… Но ты молодец, уважаю. Настоящий мужик. Я правда тебя поддерживаю.

Костя улыбнулся в ответ:

– Да ничего, не хорони. Буду брать пару дежурств из любви к искусству, ну и чтоб на вас, дураков, поглазеть.

– Ой, классно!! Так тогда и отмечать нечего!

– Не, как корабль обмыть, так он и поплывет.

Я все еще чувствовала себя неловко.

Украдкой пробежала взглядом по народу и наконец убедилась, что никто никого не оплакивает, а если что и думает по поводу сегодняшнего обеда, то держит глубоко в себе. Наконец я расслабилась и залезла на диван, подвинув Славку с Пашкой.

– Так, девушка. Очень много места заняли. Пирогов не наливать ей, мужики!

– Блин, да сами на себя посмотрите: уже пузаны у некоторых намечаются. Не будем показывать пальцем, как говорится.

Я подскочила и резко задрала на Федьке хирургическую рубаху.

Тот слишком поздно скоординировался, и у всех появилась секундная возможность обозреть чуть выступающий над резинкой штанов бугорок. Федька, схватив огромный кухонный нож, погнался за мной, но было поздно – одним прыжком я переместилась за широкие мужские спины на диване.

Попытки добраться до меня по-рыцарски преграждались. В итоге Федор вернулся вместе с ножом к столу с пирогами, продолжая бубнить и жевать одномоментно.

– Ну-ну, если полдня на дежурстве сексом заниматься, живот, конечно, не вырастет, черт подери некоторых!

Новый кусок пирога ушел в организм для поддержания роста милого хирургического животика.

Доктор Сухарев нагло ухмылялся, потом начал передразнивать товарища, изображая широкие жевательные движения и выпученные до предела глаза. Федя не выдержал, набросился на Славку с желанием обозреть содержимое под его рубахой. Началась потасовка, мужики ржали, как будто каждому максимум по шестнадцать лет.