Притворись, что мы вместе

Костик в стороне похохатывал, глядя на это месиво, и когда уже на шум прибежала дежурная медсестра, начал растаскивать засранцев.

– Так, уроды, давайте выпьем уже.

– Костик, за твой толстый-претолстый кошелек со всеми соцпакетами мира!

Долго заседать не получилось, приемник оживился буквально через двадцать минут, и почти всем, включая меня, пришлось тащить наспех набитый прощальными пирогами желудок на первый этаж. Около двенадцати ночи движение притихло, и уже по сложившейся тайной, как нам казалось, традиции я уселась с журнальчиком в ожидании Славки.

Операций у него, слава богу, пока не намечалось. Прочитав половину новой брошюрки по диабету, я отвлеклась на свои мысли. Славка теперь ничего не спрашивал про мою жизнь вне больницы. Не знаю, может, его это просто не интересовало, или он чувствовал, что я не очень хочу обсуждать эту тему. И хорошо, что ничего не спрашивал. Даже если потому, что его устраивает уровень интрижки, то все равно хорошо. Явился он только в час.

– Ты чего так долго, трепашка была?

– Нет.

Доели остатки пирогов в мужской компании.

– Понятно. Все перетерли? Неужели он и тебе ничего не сказал заранее?

– Да я уже две недели как в курсе.

– А я почему не в курсе?

– Вы, ваше высочество, сразу бы к своему милому Феденьке побежали бы на ушко шептать, а Костик не хотел, чтобы ему последние две недели трепали нервы.

– Ах, вот так вот! Значит, мне не доверяете, Вячеслав Дмитрич?

Славка ехидно скалился. Мое самоуважение не выдержало, и я театрально отвернулась, надув губы.

С мужской стороны игнорировать ситуацию было нельзя. Славка обнял, опустил голову на мое плечо. Мы сидели молча и смотрели в окно, на огоньки пищеблока, идущих по территории людей, спешащих до полуночи попасть домой. За окном лил дождь, крупные капли заставили плясать листья соседнего клена. Затяжной ночной питерский дождик. А утром, может быть, еще будет солнце. Ненадолго.

Я набрала воздуха и задала не дававший мне весь вечер покоя вопрос:

– Ты жалеешь, что Костя уходит?

– А что жалеть? Он же не на Луну улетает.

Мы давно дружим. Это не проблема.

– Мне обидно за него. Жалко.

– А че нас, мужиков, жалеть? Нас надо палками погонять, а не жалеть.

– Да, некоторые сами себя палками погоняют и из больницы не вылезают по нескольку дней. Уже вон – живот к позвоночнику прирос.

Я запустила руки под рубаху и ущипнула за тощий живот. День разнообразных мужских животов. Веселая возня переросла в нечто большее.