Приверженная

Тело прошибло потом, поползли мурашки, когда я судорожно сглотнула и сделала шаг назад. Нужно было срочно бежать, пока меня не вывели на чистую воду!

— Простите, я, наверное, пойду…

— Стой, — тяжело сглотнув, окликнула меня девушка. Не знаю, почему я повернулась, но встретившись с ее растерянным взглядом, услышала немного робкие слова: — Прости, я лезу не в свое дело. Прекрасно понимаю, какого это — начать с начала. Мой муж бросил меня, когда я застала его с любовницей, представляешь? Выгнал на улицу, как какую-то шлюху или девочку на ночь.

 — натянув робкую улыбку, она серьезно и гордо выпалила: — Но это меня не разбило. Я ребенка родила сама, поднялась сама и даже магазин у него отсудила. Тетя Марина знала, что я мимо тебя не пройду. Беременные — моя слабость. Так что работай себе спокойно. Больше лезть не буду.

Не знаю, почему, но я поверила Насте. Было в ней что-то, мимо чего и я пройти не могла. Возможно, это стержень, который было видно не вооруженным взглядом. Но обсудив с ней достаточно приличную оплату и обговорив условия работы, мы договорились встретиться утром.

Чтобы я могла начать мой первый рабочий день…

Домой я влетела с улыбкой до ушей и горшком гортензии, который мне всучила Настя. Якобы в честь завтрашнего первого рабочего дня. Только вот изменившуюся атмосферу я почувствовала сразу. Макс стоял у окна, сцепив руки на груди. Вся его поза говорила о том, как он напряжен.

— Где ты была? — слишком резко процедил он сквозь зубы, заставляя меня оцепенеть.

Абрамов повернулся в пол оборота и стрельнул в меня рассерженным взглядом, чтобы снова отчеканить. — Как вижу, под «сладеньким» ты имела ввиду цветок в горшке? А, я понял! Может тебе его подарил какой-нибудь «сладенький» ухажер?!

Я села на стул, не понимая, что происходит. Глаза Макса буквально метали молнии, и когда тот не получил ответа, он просто пошел на меня и так резко навис над ухом, что я вздрогнула. Но Абрамов не тронул меня и пальцем, лишь судорожно втянул воздух и едко выплюнул:

— Видимо, у твоего парня нет денег даже на духи.

Или гортензии были для того, чтобы заглушить его запах?!

Отряхнувшись, я пару раз моргнула, желая, чтобы это было сном. Но нет. Он все так же нависал надо мной и, кажется, ждал ответа. Только вот мысли в голове путались настолько, что сказать что-то вразумительное так и не вышло.

— Какой парень? О чем ты?! Зачем мне прятаться от тебя, наконец? — голос срывался на истерику, а на глазах появились слезы.