Приверженная

Шакалова узнала сразу. Он появился на экране спустя пять минут от моего приходя. Седой, постаревший лет на десять и осунувшийся. Словно другой человек. Словно я сбежала не считанные недели назад, а долгие годы.

Это был словно финал. Жирная мать его точка! Колени подогнулись и я плюхнулась на мягкое кресло, предназначенное для торговых представителей. Только вот единственное слово, которое удалось расслышать за бьющим до умопомрачения сердцем, это равнодушный баритон ведущей в адрес Шакала:

Кома… Вот и все. Так просто и больно.

От ужаса я буквально приросла к сидению и откинувшись на спинку, закрыла глаза. Черт, нет! Никто не хотел такого финала. По крайней мере, я…

— А может быть… — страшные догадки пришли в голову и я тут же вскочила на ноги и быстро забрав верхнюю одежду из магазина, поплелась домой. На улице шел густой снег, ноги вязли в сугробах, мокрых и грязных. И тем не менее, до дома удалось добежать за считанные минуты.

Макс как раз одевался. Наверняка хотел успеть к концу моей смены и опять проследить! Но не это сейчас интересовала… Совершенно не это!

Запыхавшаяся, уставшая и мокрая, я почти упала на стол, и выдохнула между ударами сердца:

— Это ты?! — Макс замер в проходе с шапкой в руках, а глаза его округлились, словно две царские монеты.

И все же мне удалось увидеть это лишь мельком, ведь глаза наполнились слезами, а голос больше походил на истерический вой: — Боже мой, скажи, что ты не причастен к коме Шакалова! Скажи. Скажи…

Но он не сказал. Не спустя минуту, не спустя две, не спустя пять… Спокойно повесил дубленку на вешалку, сложил шарф, а затем и шапку.

Только после этого подошел по мне со спины и погладил по шее.

— Ты и я не смогли бы жить… тут долго. У меня бизнес, у тебя учеба. Отсутствие Шакалова решит все. — успокаивал он меня, словно разбушевавшуюся психичку. — Еще немного, и все будет…

Я не смогла дослушать фразу. Она заливалась мне в горло, как раскаленный свинец, вызывая изжогу, прожигая органы и пульсируя адской болью. Боги, скольких же людей я убила на пути к этой «свободе»?! Но только не Кирилл… Только не отец моих детей!

— Заткнись.

 — рыкнула я, отталкивая его руку от своей шеи и пытаясь встать. — Ты чудовище! Чудовище!

— Не уверен. Капли ему в еду подливал не я, так что теоретически мои руки чисты. — выдохнул он, а затем я ощутила укол в шею. За ним следовала такая сладость, что тело я перестала чувствовать совсем. — А теперь поспи. Не нужно так нервировать детей, маленькая.