Приверженная

Мокрая тряпка с едким, мерзким и противным запахом упала мне на лицо и мир вокруг поплыл. Но за секунду «до» перед глазами пролетели последние месяцы. Они были счастливые и правильные. И не было мгновения, в которое я жалела, что выбрала детей, сдавшись без боя бывшему другу. Это не их война. Они не в ответе за ошибки родителей.

Глава 14. Однажды, говоря "прощай"

Голова ужасно гудела, а о том, как болело тело и вовсе стоит молчать. В ушах звенело и глаза почему-то не открывались. Отчаянно пытаясь вспомнить момент, когда засыпала, так и не смогла… События были смазаны.

Секс с Шакаловым, гости, поход в спальню…

— Черт! — резко подпрыгнув на месте, я едва не получила сердечный приступ. Возвращение к реальности далось тяжело, но не так, как осознание того, что ты пристегнут наручниками к кровати… На каком-то заброшенном заводе! — Боже…

Оглянувшись по сторонам, я поежилась от холода. Подвальное помещение, полное отсутствие окон и запах земли не воодушевляли. К тому же, не удавалось рассмотреть обстановку дальше своего носа.

Подергав рукой, убедилась в надежности «оков». Железные наручники!

Как вдруг что-то рядом со мной слабо шевельнулось и кровать слегка скрипнула. Я вскрикнула от испуга и попыталась отстранится. Но только потом поняла, как это бессмысленно… Маленький, хрупкий, свернувшийся калачиком клубочек по габаритам напоминал худого подростка. Только вот длинные запутанные сальные волосы говорили об обратном.

Девушка явно была больна и не ела очень давно. Даже моего слабого зрения в полутьме хватило, чтобы увидеть ее прорисованные кости рук.

От нее пахло потом и экскрементами. Я посмотрела внимательнее, и с ужасом поняла, что руки несчастной не были привязаны к кровати и находились где-то под туловищем.

Кем бы не были ее похитители, но они словно издевались! Довели ее до такого состояния, в котором она была вроде-как свободна, но от истощения не имела возможности лишний раз шевельнуться. Жизнь на грани наверняка напоминала каторгу…

— Эй, кто ты? — с ужасом потянувшись к ее плечу, я старалась дышать как можно меньше и реже.

Такая тонка и хрупкая кость, только подтвердила мои догадки о том, что у девочки дистрофия. — Чем я могу тебе помочь? Слышишь меня? Можешь говорить?

Она шевельнулась так резко, как только была способна, словно пыталась до меня что-то донести. Но у бедняжки так ничего и не вышло… Только чем я могла ей помочь на самом деле? Наверняка меня положили рядом, чтобы я знала свою будущую судьбу.