Приверженная

Уж простите, дорогая!

И снова, не успела я понять, что происходит, как старик опять поднял пистоле и выстрелил мне в ногу. Адская боль разлилась по телу и я упала рядом с Максом. Кажется, пуля задела кость, нога онемела и перестала слушаться, а поток крови никак не хотел становится меньше.

— Ты готова быть послушной или мне стоит обратить внимание на вторую ногу? — заботливо пробормотал мужчина. А затем задумался и поднял пистолет. — Впрочем, я не люблю рисковать.

Минуты, секунды, часы… Они так неумолимо несет нас вперед, меняя прошлое.

Так много людей забрал этот день, так много потерь и разочарований принес. Тогда я хотела, чтобы он промахнулся и попал не в ногу, а сердце. Избавил от будущих мучений. Я не хотела страдать, не хотела мучить Кирилла, и тем более, оставлять Майю и Еву без семью. Коронов провел хорошую игру. Теперь весь выигрыш его. Моя хрупкая жизнь была в его жестких ладонях.

Я была так заняла обдумыванием производящего, что не заметила шевеление у него за спиной. В один момент просто удавка оказалась накинула на шею Коронову и тот упал на пол с пистолетом в руке. Борьба была короткой и решающей.

Это был Кирилл в черном спортивном костюме, с накинутым на голову капюшоном. Мужчина попытался выбить пистолет из руки старика, но он предвидел это действие и отвел его, сделав выпад вперед. Шакалов навалился на Коронова, придавливая его в полу и тут послышался выстрел.

Дыхание замерло, в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, даже настенные часы замолчали, отдавая дань ушедшим… Я внимательно смотрела на двух лежащих людей и не могла понять, что произошло. Почему, черт побери, они не шевелиться?!

Адреналин ударил в кровь и забыв о больной ноге, из последних сил поползла к мужчинам. Я уже была рядом, когда послышался утробный хрип и тяжелое дыхание. Слабо оттолкнувшись от Коронова, Шакалов завалился на спину и тихо прошептал:

— Черничка, ты как? Не переживай, скоро тут будут мои люди и полиция.

Я-то была в порядке. В отличие от Геннадия Коронова, который оказался с простреленной головой. Теперь ничто не могло подделать его смерть. Вот вона — дыра в его голове. И вместе с рвотным спазмом пришло и чувство облегчение. Это ведь значило, что все закончено? Нет больше Влада, Макса и главного эпицентра бед — Коронова.

Из губ вырвался нервный смех, а из глаз брызнули слезы.