Проданная ему

— Не исключено. Но думается мне, что бросит он ее, убедится, что идет на поправку и слиняет.

— Думаешь?

— Ты его видела? Он похож на того, кто будет сидеть возле кровати и держать за руку? Во-во, я тоже сомневаюсь. Найдет себе другую.

— Девочку жалко. Наверное, красивая была.

— Чего была? — фыркают рядом. — Трахнута, избита, но не облита кислотой, ножом не порезана. Две-три недели и будет вновь конфеткой. Все, пошла я, спящая красавица даже не шелохнулась. Может, к лучшему, что постоянно спит, кто его знает, какие у нее сдвиги в голове после случившегося, — понимаю, что медсестра уходит, а уборщица молчаливо намывает палату.

Минут через пять я вновь остаюсь одна.

Слезы текут, не спешу их вытирать. Я не хочу плакать, они сами все катятся и катятся, попадают в рот, уши, скатываются на шею. Господи, дай мне сил это пережить. Мне нужно держать себя в руках. Ради Лизы. Все только для нее. Я отважилась написать заявление на бывшего мужа. Ко мне приходили полицейские и адвокат. Не Назаров, новый. Сразу догадалась, что Левин от Руслана.

Во мне нет чувства ненависти к Артему, как и жгучего желания его наказать. Если его вдруг не станет, я не буду переживать. На вопросы отвечала четко и по делу, не приукрашивая и ничего не скрывая. Пару раз ловила на себе пристальный взгляд Левина, что это означало — без понятия. Мне пообещали, что дело не спустят на тормозах, в архив не спрячут. Это сказал Левин, уходя из палаты."

"Руслан не приходил. Сначала мне было не до него, потом я подсознательно его ждала, а сейчас, после услышанного разговора, понимаю, что, возможно, он не придет.

Он многое для меня сделал, но сидеть возле меня не обязан. Я ему никто, и он мне тоже, мы просто любовники. У нас никогда не было разговоров о будущем, совместных планов. Желание иметь сына больше мое, чем Руслана. Я не жду от него сейчас чрезмерной опеки, внимания, заботы и нежности. И вся эта суета вокруг меня, наверное, своего рода извинение за то, что не уберег на своей территории, но его обвинить в случившемся мне даже в голову не приходит. Артем — это моя проблема. Проблема, которая, к сожалению, раньше решения не имела, а сейчас он сам лично дал в руки возможность все изменить. Страшно, ведь я вновь идут против него с надеждой, что в этот раз суд будет на моей стороне.

Открываю глаза. Губы трогает улыбка, палата заполнена запахом цветов и шариками. Напрягаю зрение, читаю надписи: «Поправляйся», «Все будет хорошо». Поворачиваю голову, задерживаю дыхание.