Проданная ему

На диванчике возле окна сидит Руслан. Гладко выбритый, в голубой рубашке с расстегнутым воротом, держит на коленях ноутбук, рядом лежат планшет и мобильник. В первую минуту наполняюсь радостью, он рядом. Потом на меня наваливается все, что произошло, отворачиваюсь. Скорей всего он здесь из чувства вины, пришел проверить, как у меня дела.

— Есть хочешь? — раздается спокойный голос, я не смотрю в его сторону.

— Нет.

— А надо. Цветы и шары от коллег, Марина передавала привет, — захлопывает крышку ноутбука, встает.

— Я решил заказать еду из итальянского ресторана. Вряд ли больничная еда тебе по вкусу, раз отказываешься есть.

— Того самого? — вспоминаю наш совместный ужин, наш первый поцелуй.

— Помнишь? — достает из пакетов еду, расставляет коробки на столе. Пахнет аппетитно, желудок предательски урчит. Я подтягиваю одеяло к подбородку.

— Ты будешь в постели есть или ко мне присоединишься? — я хочу к нему, хочу сесть рядом и сделать вид, что все нормально, что лицо без синяков, губы не опухшие, а тело не болит от каждого движения.

— Я буду есть в постели.

— Хорошо, — кивает, накладывает на тарелку еду, берет вилку и идет ко мне. Стараюсь не смотреть ему в глаза, осторожно беру тарелку, избегая любых прикосновений, даже случайных.

Руслан садится на диван, отодвинув в сторону ноутбук и планшет.

— В больнице тебя продержат не больше десяти дней. Не знаю, как пойдет дело с твоим заявлением, будем верить, что на года не затянется эта канитель. Натан обещал сделать невозможное. Вопрос по поводу опекунства над Лизой тоже будем решать с твоим заявлением.

— Да? — эта новость радует меня больше всего, поднимаю голову. Руслан ковыряется в своей тарелке. Когда вскидывает на меня глаза, я поспешно прячу лицо в своих волосах.

— Жень…

— Знаешь, очень вкусно, ты прав, больничная еда совсем отвратительная, — я его перебиваю. Я не готова сейчас слышать от него слова извинений, слова прощаний. Мне нужна минута для ерунды, чтобы собраться с духом и принять тот факт, что Руслан уйдет сейчас из моей жизни. — Спасибо. За все спасибо, — таратарю без паузы, заполняя пустой болтовней неловкое молчание.