Проданная ему

— А завтра придешь? — оборачивается, смотрит на меня пристально, застегивает среднюю пуговицу на пиджаке.

— Если ты хочешь, приду.

— Я хочу, — хочу, чтобы он просто сидел неподалеку, хочу просто знать, что он рядом. Хочу чувствовать его уверенность, его защиту, спокойно спать, не бояться, что в палату кое-кто ворвется. Наличие охраны у палаты меня не успокаивает.

— Хорошо, завтра приду, по времени не скажу.

— Я буду ждать, — и позволяю себе улыбнуться разбитыми губами, глаза Руслана смягчаются, он улыбается в ответ.

— До завтра.

— Пока.



37

*** Руслан

Сигарета тлеет в руке, смотрю невидящим взглядом вперёд. Последнее время я часто стал выпадать из реальности. На работе ещё держался, дела никто не отменял, но как только оставался один, мог часами смотреть в одну точку. Последствия подавленной агрессии. Бокс, железки, бег — ничто не спасло от разъедающей внутри злости. Мне нужен конкретный человек, но по иронии судьбы я не могу даже пальцем к нему прикоснуться.

— Всё хорошо? — Эмин останавливается рядом, смотрит тоже вперед, засунув руки в карманы брюк.

— Я курю, — затягиваюсь, медленно выпускаю дым сквозь стиснутые зубы.

— Пятая за полтора часа.

— Да? А кажется, что первая.

— Не хочешь поговорить? На роль жилетки не претендую.

— Женщина.

— О, кажется, ты попал в сети, — усмехается, облокачивается на перила террасы. — Я удивлён. Не думал, что ты влюбишься, но согласись, чувство приятное.

— Я её не люблю.

— Когда человек так категорично отрицает предположение, как раз все наоборот.

— Сгрызает чувство вины.

— Тебя? — тихо смеётся, сам понимаю, что звучит глупо. — Ты точно сейчас говоришь о себе? Тебе ж всегда на других чихать.

— Психолог из тебя так себе, — кручу фильтр сигареты между пальцами. — Я не знаю, как себя вести с ней. Завис в пространстве. Никогда не был силен в душевных беседах.

— Если не секрет, что случилось? — выбрасываю сигарету в урну, тру глаза, последний раз нормально спал перед поездкой к месту аварии.

Смотрю пристально на Эмина.

— Её изнасиловал бывший муж в моей квартире, — опять сердце сжимается, прикрывают глаза. Как же тошно от самого себя, проворачиваю тёмные делишки, а на собственной территории лоханулся, как сопляк.