Проданная ему

 — Я очень тебе признательна за Левина, за палату, за то, что продолжаешь возиться со мной, решать мои проблемы, хоть они тебя не касаются…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Жень, — прерывает мой благодарственный монолог, ставит тарелку на подлокотник, пересаживается ко мне на кровать, забирает мою тарелку и убирает на тумбочку. Он не берет меня за руки. Понимаю, что сейчас любые прикосновения от мужчин буду отторгать, но отсутствие попытки прикоснуться ко мне обижает.

Не хочет. Я ему противна.

— Я все понимаю. Все… — голос садится, а из глаз текут слезы, прячу лицо в ладонях. Боже, желание умереть во мне настолько сильно, как и желание жить ради дочери. Я ненавижу себя, задаюсь бесконечным вопросом: «за что?». Я понимаю нежелание Руслана меня трогать, я вся насквозь пропитана Артемом. На мне словно клеймо с фамилией Градовского. Да, так и есть, я даже не вернула свою фамилию после развода, не поставила точку, может, поэтому Артем и подумал, что я его.

И ему плевать, где я, с кем я, если захотел, значит придет и возьмет свое.

— Жень… — я дергаюсь, как от разряда тока, когда ладонь Руслана касается моей руки. Испуганно смотрю в его потемневшие глаза, потом на сжатый кулак. Опускает руку на свое колено. — Случилась херня, я с себя вину не снимаю…

— Ты не виноват!"

"— Ты меня перебиваешь, я не закончил, — вздрагиваю от его жестких ноток в голосе, от холодности его взгляда. Кутаюсь в одеяло и опускаю глаза. — Никто к тебе без моего разрешения не зайдет, за дверью стоят мои ребята.

Если есть какие-то вопросы, обращайся смело к Анне Петровне, она твой лечащий врач. Я буду приходить по возможности, у меня сейчас на работе полный аврал. Если чего-то вдруг захочется, звони и говори. Я ясно выразился? — его строгий тон заставляет сжиматься, чувствовать себя виноватой. Киваю головой, смотрю на Руслана, но не в глаза, а поверх головы. Ничего у него попрошу. Нечего.

— Жень.

— Что? — он молчит, заставляет тем самым меня все же взглянуть ему в глаза, убедившись, что я смотрю на него, тихо говорит:

— Твоей вины нет.

Найди в себе возможность это признать. Ты нужна своей дочери… — что-то хочет еще добавить, но поджимает губы. — Я оставляю тебе планшет, может быть, фильмы захочешь посмотреть или книги почитать, — встает, берет с дивана и тумбочки тарелки, относит к столу. Снимает со стула пиджак, надевает его.

— Ты уходишь?

— Да. У меня встреча через час на Невском.