Проклятые судьбы (ЛП)

— Сейчас начнется судебный процесс над Лэнсом Азриэлем Орионом за нарушение статьи триста три закона об образовании тысяча семьсот восемьдесят четвертого года. Подсудимый, вы признаете свою вину?

Повисла напряженная тишина, от которой у меня возникло ощущение, что мой череп вот-вот взорвется.

— Не виновен, — голос Ориона заполнил комнату, и присяжные пристально оглядели его, некоторые из них как хищники, выискивающие слабые места, другие с любопытством, а остальные держали свои карты близко к груди.

Я испытала прилив облегчения, услышав, как он произнес эти слова. Это означает, что он собирается бороться. И с лучшим адвокатом Дариуса, стоящего на его стороне, возможно… просто возможно, у него есть шанс.

— Я прошу представить все доказательства присяжным, — распорядился Даркис. — Миссис Уитклоу, пожалуйста, пусть обвинение представит свою версию.

Женщина с хим завивкой обошла свой стол, подошла к присяжным и повернулась так, чтобы я смогла рассмотреть ее лицо.

Она выглядела профессионально, безжалостно. И мне оставалось только надеяться, что она не так хороша в своей работе, как можно было предположить по ее внешнему виду.

— Позвольте мне обратить ваше внимание, леди и джентльмены, на экран справа от вас, — произнесла она властным голосом. Стена, выступающая в зал рядом с местами присяжных, скрывала экран от посторонних глаз, и мое сердце разбилось в пыль, когда я догадалась, что им предстоит посмотреть. — Шестичасовое видео было разделено на четыре допустимых доказательства для этого процесса, — объяснила Уитклоу, и я попыталась побороть мучительное смущение от того, что эти двенадцать незнакомцев собирались посмотреть эту запись со мной и Орионом в архиве, не говоря уже о судье и обоих адвокатах, которые, должно быть, уже видели это.

 — И я хотела бы выделить некоторые ключевые моменты, которые, на мой взгляд, имеют большое значение.

Она махнула рукой на экран, и я была до ужаса благодарна, что остальная часть комнаты не может этого видеть, но это не спасло нас от моих стонов, заполнивших комнату, или от звуков, которые мы оба издавали.

Клип воспроизводил каждую команду, которую Орион давал мне той ночью, и румянец так сильно горел на моих щеках, что я не думала, что он когда-нибудь исчезнет. Люди шептались где-то позади меня, и мой взгляд скользнул к Ориону, обнаружив, что его тело напряглось, а руки сжались в кулаки.