Проклятый дар

 – Гостья замерла в полуметре, ворон нервно взмахнул крыльями, и Матвея обдало волной холода, почти как со Ставром…

– Вы мертвая, что ли? – вежливо поинтересовался он, пытаясь в темноте нашарить свою одежду.

– Можно сказать, что и мертвая. – Старуха кивнула, и ворон снова забил крыльями. – Слушай меня, молодой! Они ушли, и время уходит. Мне помощь твоя нужна. Ты поможешь?

Лунный свет упал на лицо гостьи, и Матвей, не в силах отвести взгляда от затянутых бельмами слепых глаз, вполголоса чертыхнулся. Та самая старуха, про которую рассказывал Ставр… А еще Ставр говорил, что она не может выходить из болота.

– Так поможешь?! – требовательно и нетерпеливо повторила она.

– Мне, Алене своей, себе. Одной мне не справиться, слабая я уже, почти мертвая.

– Помогу. – Ему бы подумать хорошенько, прежде чем лезть в пекло, выяснить, что конкретно от него потребуется, а он взял и согласился без расспросов. Дурак… – Что мне нужно сделать?

– Тут церковь есть недалеко.

– Бабушка, так делать-то что? – совсем невежливо перебил Матвей, натягивая джинсы.

– Нетерпеливый, – вздохнула она, и ворон неодобрительно заклекотал. – Я сама такой была… когда-то. Под церковным крыльцом – узелок с солью. Забери его.

– Хорошо, заберу. – Он согласно кивнул, сунул руки в рукава водолазки.

– Морочь попробует с ней сторговаться, с Аленой твоей. Я знаю. – Все-то она знает! Все-то понимает! Только вот говорит загадками… – А если не получится, то убьет.

– Убьет?.. – В желудке вдруг ожил и зашевелился клубок змей, холодный, скользкий, опасный.

– Утопит. Тот другой, теневой, не поможет. И я не смогу, нет у меня больше сил, чтобы с ней биться.

– А ты поможешь, если поспешишь. Я расскажу, что делать нужно. – Старуха приблизилась, обдавая Матвея терпким запахом багульника, зашептала на ухо.

Он слушал внимательно, стараясь не забыть ничего из сказанного, загоняя предательский страх в самые дальние закоулки души, и, лишь когда гостья замолчала, отважился спросить:

– Как же я найду дорогу?

– Найдешь. – Она долго всматривалась в его лицо своими незрячими глазами, а потом вдруг велела: – Просыпайся!

Просыпайся! Матвей дернулся, сел, замотал головой, стряхивая дремотное оцепенение. Приснится же такое!..