Проклятый дар

И дороги обратно нет, потому что она там сейчас один на один с Морочью, с этой непостижимой и вечно голодной тварью…

– Ты точно дорогу знаешь? – спросил он у ворона.

Ворон громко каркнул, больно впился в плечо, но сейчас этой боли Матвей был даже рад, как доказательству реальности происходящего.

…Туман был живым, теперь, оказавшись в его ненасытном брюхе, Матвей знал это наверняка, шкурой чувствовал чужой, пристальный и недобрый взгляд. Ворон больше не взлетал, сидел на плече, вертел головой, вместе с Матвеем всматриваясь в непроглядную серость, даже каркать перестал.

А болото вокруг клокотало, булькало, исходило зловонными газами, пугало и выталкивало прочь незваного гостя. Раньше, еще пару недель назад, он ни за что бы не позволил втянуть себя в такую вот авантюру, но теперь уже что?! Обратной дороги нет. Сказать по правде, вообще никакой дороги нет. И надежда найти в тумане Алену со Ставром тает на глазах. Поорать, что ли?..

Он бы и заорал, даже несмотря на предупредительно впившиеся в кожу вороновы когти.

Потому что по-другому, похоже, никак, а время уходит. Но не успел. Рыхлое брюхо тумана вдруг всколыхнулось, задрожало мелкой дрожью и вспучилось от отчаянного женского крика.

Матвей бежал, совершенно не глядя под ноги, не обращая внимания на клекот ворона, грудью вспарывая туман, раздирая его в клочья, отмахиваясь от нетерпеливо вгрызающегося в мозг шепота:

– Не вмешивайся, человечек! Не смей мне мешать!

Слева вдруг что-то вспучилось, зашипело, потянулось к Матвею не то руками, не то щупальцами.

Не глядя и не замедляя бега, он швырнул горсть соли, удовлетворенно кивнул, услышав истошный, на границе восприятия визг. Работает бабкина заначка!

В круговерти туманных образов, почти невидимых, но смертельно опасных, Матвей не сразу увидел черную водяную воронку, утаскивающую от него Алену. К мрачной, непонятно откуда взявшейся решимости присоединилась чистейшая, выкристаллизованная ярость, такая же опасная, как заговоренная соль. А может, даже еще опаснее…

Матвей поймал девушку в самый последний момент.

Нашарил в черной воде, дернул вверх. Он сражался не просто с болотом, он сражался с той самой тварью, что жила в этом глухом краю с незапамятных времен, тварью, которая ни за что не хотела отпускать свою жертву, огрызалась, больно жалила свитыми из воды плетьми, хватала за ноги и продолжала уговаривать…

– Не вмешивайся… моя… попроси что хочешь, а ее оставь…

– Хочу! – прохрипел Матвей и дернул из последних сил.